Владимир Зарев - Разруха

— Слегка.

— Верно, я это носом чую… слегка презираешь и сильно меня стыдишься. Тебе бы век меня не видать, правда?

— Закрой это позорище, найми архитекторов, пусть здесь все перестроят и сделают из кабака приличный бизнес-клуб.

— И что еще мне сделать… мелочи пузатой?

— Научись молчать, начни носить костюмы и выбрось свою золотую цепь в помойку. Осчастливишь какого-нибудь безработного интеллигента.

Безропотно, с взрывоопасным смирением — как ребенок, забывший буквы за время летних каникул — Краси Дионов подписал все документы, закапав одну из платежек устричным соусом. Пятно не исчезло, напоминая невысохшую слезу.

Вырвавшись, наконец, из этого провонявшего жареным мясом великолепия, Боян преисполнился чувством собственной правоты. Сколь безответственно управляемым ни выглядело бы их государство, когда-нибудь порядоквсе же должен был в него вернуться и упрочиться. Он не был нужен ни банкирам, ни миллионерам, разбогатевшим на кредитовании, ни политикам, ни разложившейся судебной системе, даже обедневшему народу не был нужен, потому что большая его часть сводила концы с концами за счет мелких махинаций и хаоса. Таксист, подкручивая свой электронный кассовый аппарат, обманывал клиента, а тот, в свою очередь, в крохотном частном магазинчике подсовывал таксисту брынзу с истекшим сроком годности. Эта обоюдная зависимость в бедности, мошенничество в нищебродстве,казалось, не имели конца-края. Порядок действительно был нужен единственно и только деньгам.

Неизвестно почему, напоследок ему все чаще вспоминалась та полузабытая встреча с Манфредом Мюллером, известным немецким магнатом, державшим в руках всю легкую промышленность Мюнхена, да, пожалуй, и всей немецкой провинции. В ходе внеочередных выборов Боян негласно финансировал лидировавшую партию, и, придя к власти, благодарный премьер-министр включил его в состав бизнес-делегации, которая с помпой посетила Баварию. Более того, он устроил ему встречу с Манфредом Мюллером. В Мюнхене Боян поселился в небольшом, но весьма престижном отеле «Опера». В пятницу, ровно в одиннадцать, его ждала личная машина Мюллера — новенький БМВ, но куда менее навороченный, чем тот, на котором ездил Боян.

— Это машина господина Мюллера? — с изумлением поинтересовался он.

— Да, это личный лимузингосподина Мюллера, — гордо ответил ему шофер на плохом английском.

Офис немецкого мультимиллионера находился рядом с мэрией, они прибыли точно по расписанию — в одиннадцать двадцать господин Мюллер принял его в своем кабинете, строгий чопорный комнате с потолочными балками, книжным шкафом, массивным письменным столом резного дерева, несколькими креслами и журнальным столиком. «Здесь все застыло во времени… традиция — вещь хорошая», — разочарованно подумал Боян.

Манфред Мюллер за письменным столом небрежно перелистывал папку с коммерческими предложениями Бояна. Оферта по казахстанскому хлопку была более чем аппетитной. И количество, и качество, а главное, цена должны были нарушить олимпийское спокойствие Мюллера. Боян заложил в цену личную прибыль в сто процентов — речь шла о десятках миллионов долларов. Он даже был готов в ходе переговоров снизить цену еще на восемь процентов.

Господин Мюллер был в преклонном возрасте: пергаментная кожа, водянистые недоверчивые глаза, пробор в желтеющих сединах и старомодный костюм. На письменном столе стояли лишь один телефон и старинная статуэтка распростершего крылья орла. И все. Он не выказал особого радушия при встрече, не предложил Бояну выпить — секретарша с внешностью старой девы принесла лишь чашку чаю с медом и несколько кружков лимона. Тело господина Мюллера издавало странные, еле уловимые звуки, словно при каждом его движении у него в суставах ломалась хрупкая пересохшая бумага. Он чем-то неуловимо напоминал Генерала — может, твердостью характера.

— Я тщательно ознакомился с вашим предложением, — он зашелестел, как рак, и захлопнул папку. Его английский был безупречен, водянистые глаза полнились необъяснимой грустью.

— Внимательно вас слушаю, — Боян воспитанно сделал глоток чая.

— Вынужден вас разочаровать, господин Тилев. Этот казахстанский хлопок мне нужен, но ваше предложение меня не заинтересовало.

«Этому восковому старичку куш кажется слишком малым», — подумал Боян.

— Я могу попытаться договориться с поставщиком и снизить цену еще на восемь процентов, — с деланно убитым видом предложил Боян.