Владимир Зарев - Разруха

Генерал был мертв…

За ускользающие годы расточительства и разграбления страны легкие деньги иссякли. Все, построенное в последние десятилетия ценой восторженного труда и лишений целых поколений, наконец, было перераспределено, то есть — обескровлено и доведено до банкротства. После триумфальных сделок с российской сталью и нефтью, Боян, предвидевший массовый крах банков и тиски Валютного совета, сообразительно свернул деятельность всех трех совместных с Краси Дионовым фирм — «Юнион холдинг», «Петролиуминвест холдинг» и «Европа маркетинг». Используя оффшорные компании, он удачно перевел деньги за рубеж и вложил их в акции крупных американских и европейских корпораций. В издыхающем государстве вдруг замерли все сделки, чувствовалась острая нехватка живых денег, остались лишь жалкие, истаявшие до невозможности сбережения пенсионеров и тысячи раздробленных предприятий, которые еще предстояло распродать за бесценок. Разумеется, «своим» людям.

Сначала Краси Дионов сопротивлялся. Взлетев на азартных играх, наркотиках и проституции в Софии, став властелином чужого страдания, быстро разбогатев и зажравшись, но не поумнев, он просто не мог понять, что времена изменились. Решающая встреча произошла в его расфуфыренном ресторане — Краси распорядился закрыть его для всех, и они остались вдвоем среди безвкусицы и «роскоши», перед зажаренным целиком барашком.

— Не ерепенься, — уговаривал его Боян, — я обещал тебе «подстричь» Илияна Пашева — и подстриг на сто миллионов.

— Мы-то его подстригли, но для него это комариный укус, у него теперь дружба с америкосами, что — не так?

— Послушай…

— Хочу, чтоб мои деньги были у меня под руками, — Краси зажмурил свои разноцветные глаза. Казалось, он задремал. — Хочу на них смотреть, радоваться им… хочу их трогать, братан.

— Ты можешь смотреть и трогать вот этих, — Боян кивнул в сторону полураздетых певичек, столпившихся в углу и ждавших своего часа, чтобы попеть им на ушко.

— Вы… вживаешься, да?

— Я серьезен, как никогда.

— Потому что я для тебя слишком прост, да? Потому что вырос в детдоме, а потом в спортшколе не ел ничего слаще морковки, да? — Он раскрыл глаза и полоснул по нему голубым зрачком. — Потому что стал чемпионом Болгарии по борьбе, когда ты ходил с чиновничьим кейсом и угоднически козырял начальству? — его голос сорвался до визга. — Под…ваешь меня за то, что в мою честь поднимали национальное знамя Болгарии в странах Европы, пока ты фотографировал тайные архивы, да?

— Ты понимаешь, что время уходит? Что завтра уже будет поздно? — у Бояна кончалось терпение.

— Вчера было рано, завтра будет поздно… Это кто, Ленин сказал? Пешо, убери эту жертву, — он щелкнул пальцами, подзывая официанта и сердито указывая на зажаренного барашка, — принеси устриц и шампанского!

— Я торчу здесь, в этой дыре, чтобы сделать дело… — завелся Боян.

— А мы что делаем, братан? Ты выкручиваешь мне руки, чтобы я подписал эти бумаги, чтобы своими руками сбагрил куда-то на край света собственные деньги… Ох, у меня сейчас голова лопнет!

— Не на край света, а в Америку и Швейцарию.

— Ага, в край свободы и часов…

— В противном случае Валютный совет сначала их заморозит, а потом приберет к рукам, — мстительно сообщил Боян. — Я для себя уже все решил. Грядет четкий и строгий финансовый порядок.

— Погоди, — Краси ухватил его за руку. Силенки у него были еще те. Удерживая Бояна на месте, он уставился на него своими глазищами, а это была настоящая жуть. У Бояна заболела кисть. — Объясни по человечески… Какой такой порядок? Зачем? Кому он нужен, этот порядок? Политикам, которые исходят слюной при виде подачек, или одураченному народу, который уже остался без штанов?

— Порядок нужен деньгам.

— Мне или тебе? Мы и так ходим в золотых штанах.

— Не нам, а деньгам, — устало повторил Боян.

У Краси Дионова что-то щелкнуло в мозгу, кажется, он понял, почесал голову и крикнул в сторону оркестра:

— Хватит! — На них обрушилась оглушающая тишина, обнажившая всю тошнотворную роскошь кабака. Музыканты испуганно переминались с ноги на ногу, певички потянулись к выходу, унося свою упакованную в блестки плоть.

— Ты дважды наезжал на меня с обвинениями, что я тебя кинул, — у Бояна по-прежнему шумело в ушах. — Я потерял полдня в компании твоих девиц, чтобы спасти тебя от твоей собственной глупости, спасти тебя и нашу дружбу…

— Бог и Дионов ничего не прощают. И не забывают, да? — ухмыльнулся он, а потом неожиданно спросил: — Ты ведь меня презираешь?