Лора Белоиван - Маленькая хня

Она плавала в ванне, а вокруг плавали мелкие насекомые. На кафельном полу валялись грязные джинсы и зеленая майка. Было хорошо, как в Камрани.

Через полчаса, уже засыпая и сладко подтыкая подушку, Евгения Власьевна вдруг вспомнила, что что-то забыла.

Снять серьги.

Да. Но что-то еще. Что-то еще.

Чего-то не хватало.

— Гомозиготности, — поняла Евгения Власьевна и уснула.

Посвящается X.Т.

ПРОСЬБА РАССМАТРИВАТЬ НЕНОРМАТИВНУЮ ЛЕКСИКУ ДАННОГО ТЕКСТА ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО С ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

Автор

Получила от Аськи долгожданную мессагу. Она ленивая: считает, что проще позвонить, чем написать, но звонить дорого, поэтому связь у нас с нею большей частью ментальная. А тут написала. Говорит, в Швейцарии выпал снег: «Каккое хуевое у нас лето!».

«Хуевым летом» она обязана мне. Нет, честно. Если б не я, она бы никогда не узнала, как называется время года со снегопадом.

Аську по правде звать Астрид. Она русофилка: сына вот назвала Юрием. Юрий Хугович. Похож на солнечного ангела, она мне фотки присылала аттачем.

Мы познакомились с ней... Хочется сказать, еще до революции. Но я действительно не помню, что еще было знаменательного в 93-м году, кроме эпопеи под названием «Богатая тетя из Швейцарии». В жизни не жрала столько сервелата, как в те три недели: я покупала горячий хлеб в пекарне поблизости, а она — дорогую сухую колбасу в дорогом магазине. Все это дело мы запивали крепленым молдавским винищем и пели на два голоса «Эври дэй ай спенд май тайм дринкин вайн филин файн».

Она хотела посмотреть в России что-нибудь «настоящее». То есть посетить какую-нибудь забытую Богом дыру, не похожую ни на Москву, ни на Питер. «Приезжай», — сказала я. «Как я тебя буду узнавать в аэропорту?» — кричала она в трубку. «Я лысая, на костылях, у меня нет одного глаза, а в руках я буду держать букет подсолнухов». «Гут», — согласилась она, тактично выдержав паузу. Когда я ее встретила, она посмотрела на меня с уважением: «ты шутила про подсолнухи!». «А как насчет всего остального?» — озадачилась я, но промолчала.

О, она уже тогда хорошо говорила по-русски. Единственное, что отсутствовало в ее лексике, это матюги. Не выучилась. То есть введение в теорию ей кто-то преподал, но закрепить знания Астрид еще не довелось. Помочь восполнить этот пробел она меня и попросила. Причем, очень настойчиво и аргументированно: «Тебе надо быть гуманной. Ты знаешь, в России я могу попасть в плохую ситуацию», — убеждала она меня в несколько заходов. И все-таки первый урок низкой лексики случился экспромтом.

Астрид обидели в трамвае. Она вообще любила мотаться по нашему феодальному городишке в одиночку. «Ты знаешь, одна злая женьчина меня сильно толкнула и сказала мне «корова», — сообщила она, ввинчивая штопор в пробку бормотухи. «Надо было послать ее куда-нибудь», — опрометчиво брякнула я.

— Да!!! Я хотела ей сказать идти, но не знала, как правильно, если женьчина, то ей надо идти на хуй или на листу? — укорила она меня вопросом. (Кстати, с ее легкой руки я с тех пор в словосочетании «иди на хуй» также делаю ударение не на предлог, а на существительное. Грамматически это более верно: аналогии — на ум, на бровь, на глаз и т.д.).

Я машинально поправила: «не на пизду. а в пизду». И разъяснила, что директория отправки на/в половые органы задается без учета тендерных признаков и что оба термина в данном случае абсолютно эквивалентны, хотя первый носит более категоричную форму, в то время как сама фонетика второго делает посыл традиционно менее обидным.

— Ты очень умная, — изрекла Астрид, — я сейчас все буду писать в свою тетрадь.

Я было подумала, что это под... то есть, ирония. Но нет. Тетрадка оказалась тут как тут. Толстая такая, на обложке печатными буквами нарисовано: «РУССКИЙ ЯЗЫК». Астрид открыла ее где-то в самом начале, хотя тетрадь была исписана почти полностью. Вижу, что страница заполнена сверху чем-то похожим на словарь, дальше — пусто. Любопытствую. Читаю.

ХУЙ — (немецкий перевод)

ПИЗДА — (немецкий перевод)

ЕБАТЬСЯ — (немецкий перевод)

ЖОПА — (немецкий перевод).

Угодившая в такую суровую компанию жопа меня и доконала. На нее было просто жалко смотреть. Я завалилась на палас и принялась ржать, дрыгая лапками. Астрид озабоченно спросила, хватит ли на все это дело оставшегося пол-листа.

— Хрен там хватит! — гоготала я еще пуще.

Она попросила серьезности. Я постаралась изо всех сил. Оторжавшись, вытерла слезы и встала с паласа, бормоча «это просто пиздец какой-то». Астрид хищной птицей схватилась за карандаш: