Лора Белоиван - Маленькая хня

— Как ты сказала? Пиздец какой? О, это слово я часто слышала в Москве! Это сленг?

— Да, — говорю, пытаясь нормализовать дыхание.

— Давай будем писать.

— Пиши: П, И...

— О, я может быть знаю, что это. Это значит хуйня? Синоним, да?

Я вернулась на палас.

— Не, антоним, — говорю минут через пять, вытирая слезы и кое-как поднимаясь.

— О-о?!

— Ну, понимаешь, — ищу я, как лучше объяснить, — словом «хуйня» люди обозначают свое отношение к ситуации или предмету, которые субъективно не имеют большого значения, или смысла, или последствий, понимаешь? Нормативные синонимы хуйни — ерунда, чепуха.

— Да, — говорит, — очень ясно. Пиздец — это антоним, обозначает что-то великое, да? Есть большое продолжение, да?

— О Господи, нет, — я на всякий случай сползла на палас, но ржать уже не было сил, — или да?... «Пиздец» — это «капут», понимаешь?

— Какой страшный русский язык, — вздохнула Астрид, склонилась над тетрадкой, что-то старательно там изобразила и провела линию.

— Гляди, я корректно написала?

Я заглянула в тетрадь и без разговоров легла на пол. После «ЖОПЫ» в словарике появилось слово «ПИСТЕТС», красиво подчеркнутое зеленой пастой. «Я сейчас ебнусь», — сложилось в моей голове, но я мужественно прикусила язык.

А все-таки Аська — молодчина: лексику хорошо усвоила Уже готовясь покинуть Россию и с сомнением глядя на свою поклажу, она сказала, что «рюкзак получился — пиздец». Потом подошла к рюкзаку спиной, влезла в лямки и, водрузив его в полупрыжке на плечи, с облегчением резюмировала: «Хуйня. Нормально».

«Моя школа», — мельком подумалось мне. Я уже не смеялась. Я ревела в три ручья, посему как была уверена, что больше никогда с нею не увижусь.

Баба Катя, возвращаясь из лавки с полными сумками еды, остановилась на полосатом месте дороги, чтобы посмотреть влево. Оттуда никто не ехал, и баба Катя стала переходить. По законам ПДД, теперь за нею было преимущество, и именно его неоспоримость сделала бабу Катю виктимной. На середине дороги она не стала смотреть вправо, а как раз справа в этот момент очень быстро ехала красная машина, похожая на пожарную, только гораздо меньше и без лестницы, производства корпорации «Субару», модель «Форестер», 1999 года выпуска, объем двигателя 2,8 мл. куб., полный привод, блокировка, турбонаддув, два аэрбэга, салон «люкс» светло-серый велюр. Все эти детали баба Катя разглядела в последний момент своего существования, прекратившегося ровно через 1/8 секунды после того, как защищенный хромированной дугой бампер «Форестера» устранил с проезжей части препятствие.

Взлетев над дорогой, баба Катя повисла в воздухе вниз головой примерно на уровне разбитого фонаря, удивляясь безнадзорности раскиданных внизу предметов. На дороге лежали ничейные триста граммов ветчины «Рулет куриный», бутылка подсолнечного масла, булка хлеба, восемь огурцов, три рулона туалетной бумаги и две сумки, одна из которых была наполовину пустая, а вторая пустая совсем. Бабу Катю неприятно поразило, что вышедший из красной машины человек, быстро двигаясь кругами и хлопоча, наступал на все эти предметы и портил их. Она хотела было сделать хлопотливому человеку замечание и защитить предметы, но отвлеклась на другое. Баба Катя увидела на проезжей части комок человеческого тела, из которого вытекало красное, пригляделась внимательнее и очумела от ужаса. Раньше она никогда не видела задавленных на дороге людей, и теперь ее затошнило с непривычки. Бабу Катю вырвало прямо под ноги хлопотливому человеку. Часть блевотины попала и на капот красной машины «Субару Форестер».

Человек поднял голову и увидел старуху, которая болталась невысоко в небе прямо над местом ДТП.

— Ну и какого рожна мы тут блюем? — спросил человек раздраженным голосом.

— Бу-у-ээээ-ээээ, — ответила баба Катя и человек едва успел отпрыгнуть, однако несколько мелких фрагментов бабы Катиного ответа угодило ему на ботинки. Человек инстинктивно глянул на свою обувь и распознал на ней кусочки непереваренной капусты.

— Бабка, ты попала, — сказал он.

— Попала, сынок, попала, — отозвалась с неба баба Катя, — я ж в Отечественную снайпершей была.

— Вот же гадство, — сказал человек. Баба Катя промолчала, потому что отвечать ей было уже нечем.

— Сынок, ты б мне помог? — сказала она через какое-то время.

— Тебе теперь можно не помогать, — отозвался человек, с интересом разглядывая то, из-под чего до сих пор сочилось, — кровищи-то в тебе сколько, а!