Лора Белоиван - Маленькая хня

— Мы все полнокровные, да, — сказала баба Катя, — весь наш род. Это по матери. А которые по отцу, те похлипше были. Вот брат мой, Федька, Царствие ему небесное, в отца пошел, а мы все — в мать. Очень полнокровная была женщина, Царствие ей небесное.

Помолчали.

— Сынок, помоги мне, а? — опять негромко позвала с неба баба Катя.

Человек посмотрел вверх.

— Мать, ты бы платье поправила.

Баба Катя, все так же висевшая в воздухе вниз головой, обернулась и увидела над собой свои синие старушечьи ляжки, торчащие из розовых панталон. Платье действительно сбилось: оказывается, это его подол, надуваемый ветром, то и дело залепливал бабакатино лицо, мешая ей смотреть на дорогу.

— Как-то вообще-то странно, — заметила баба Катя, одернув платье и придерживая подол.

— Да уж, — отозвался человек.

— Я, сынок, про вот что говорю: платье-то почему вниз тянет?

— Закон всемирного тяготения, — пожал плечами хозяин «Форестера».

— Вот и я про то же, — задумчиво сказала баба Катя, — на платье-то закон действует, а на меня — нет. А платье-то на мне. Я-то в платье.

— Так на тебя как он подействует, — ввязался в разговор проходивший мимо мужчина средних лет, — ты же скончалась. На скончавшихся не действует.

— Вот оно как, — сказала баба Катя.

— Ну да, разумеется.

Остановилась молодая женщина с мальчиком лет пяти.

— Смотри, сынок, бабушку задавило, — она показала мальчику скомканную на дороге старуху, — хочешь, поближе подойдем?

— А вон, вон, мама, смотри, голая бабка в небе! — закричал ребенок, тыча пальчиком. Баба Катя совсем забыла про подол и стыдливо прихлопнула его руками к ляжкам.

— Она не голая, просто платье у нее задралось вниз.

— А почему?

— Видишь ли, на платье действует закон всемирного тяготения, — объяснила мать.

— А вот у меня тоже раз был случай, — все посмотрели на спортивного молодого человека, ехавшего было мимо, но теперь остановившегося и уже слезавшего с велосипеда, — в горах. Ка-а-ак сошла лавина, так всех камнями и задавило.

— А ты как спасся? — спросили все.

— Да, сынок, ты-то как? — спросила и баба Катя.

— А меня тоже задавило.

— Совсем? — уточнил хозяин «Форестера».

— Мгновенная смерть, — кивнул спортивный юноша.

— Такой молоденький, — опечалилась мать с ребенком.

Опять помолчали. Подошел милиционер.

— По какому случаю стоим молчим? — спросил он.

— Да вот, молодого человека в горах камнями задавило, — отозвалась сверху баба Катя.

— Вот оно что, — сказал милиционер, глядя на велосипедиста с сочувствием, — ну-ну. Бывает.

— Да-а-а, — протянул мужчина средних лет, — чего только не бывает. Меня вот дружбан на охоте ухлопал, падла. Говорит, думал, кабан.

— Вы не похожи на кабана, — с сомнением оглядела убитого на охоте молодая мать.

— Так и я про что говорю, — охотник достал из кармана пиджака пачку «Союз-Аполлона», — совсем я не похож на кабана.

— А я при родах умерла, — сказала женщина, хотя ее никто и не спрашивал, — вот этого вот когда рожала, — с неожиданной злостью она хлопнула ребенка по затылку и мальчик тихо заскулил.

— Ножками шел? — поинтересовалась баба Катя, — или попкой?

— Вообще ничем не шел, дрянь такая, — досадливо сказала женщина, — взял и помер внутри.

Мальчик продолжал хныкать.

— Вот, доставали когда, ножку ему оттяпали, — немного помолчав, мать задрала на сыне штанину шортиков и все увидели на ножке ребенка белый шрам.

— Да, бывает, — сказал милиционер.

— А вас где? В Чечне, наверное? — поинтересовался у милиционера велосипедист.

— Да нет, у меня еще семь лет, слава Богу. Даже семь с половиной, — посчитал милиционер пальцами.

— А потом? — спросило сразу несколько голосов, включая бабкатин.

— А потом на выбор: под поезд попасть или на самолете разбиться, когда из отпуска возвращаться буду. Не решил еще.

— Под поезд лучше, — рассудительно сказал охотник.

— Почему? — спросили его милиционер и хозяин «Форестера» в один голос.

— Билет дешевле.

— Это да, это да, — согласились с ним остальные. Промолчал лишь хозяин «Форестера».

— А вы-то как? — обратился к нему охотник. После бабы Кати он был самым любопытным.

— А меня завтра кончат, — весело ответил водитель, — это вообще смех: не за того примут. По ошибке, в общем! Так что поехал я, у меня еще дел куча.

— Да успеешь, чего там, — сказа милиционер, — куда торопиться-то?

— Правда, не спеши, сынок, — баба Катя снова прихлопнула подол, — только разговорились.