Лора Белоиван - Маленькая хня

— Ну, десять минут еще побуду, — согласился тот. Поговорили еще десять минут.

Первым уехал велосипедист.

Затем — хозяин «Форестера», аккуратно объехавший то, из чего наконец перестало вытекать. «Бывай, мать!» — помахал он на прощание бабе Кате. «Бывай, сынок! — отозвалась баба Катя. — А я еще немного тут это».

Потом ушел милиционер, перед этим вызвавший по рации подметальную машину.

Дольше всех на месте аварии оставались мать с ребенком и охотник. Им хотелось посмотреть, как будут подметать бабу Катю. Когда рабочие спецавтохозяйства закончили свое Дело, разошлись и они.

Баба Катя еще чуть-чуть повисела в воздухе, затем перевернулась вверх головой, опустилась на землю и стала осматривать придорожный газон, надеясь найти хоть что-нибудь. Но подметальщики прибрали все. Лишь под самым фонарем бабе Кате повезло наткнуться на случайно уцелевший рулон туалетной бумаги. Она подобрала его и пошла домой.

Ольга Владимировна сидела голой жопой на Полярной звезде и курила сигарету, стряхивая пепел на Млечный путь. Саднил палец, порезанный накануне об кухонный нож, и было сильно холодно. Особенно замерзли задница, ляжки снизу и коленки, но сочувствия ждать не приходилось — если кто и был в этот час в космосе, кроме Ольги Владимировны, то уж наверняка выбрал себе звезду потеплее.

Одиночество, невежество и бытовой травматизм — скучная доля учительниц младших классов. Ольга Владимировна всякий раз спасалась одинаковым способом: выходила голышом на балкон, отыскивала в ночном небе звезду, полагаемую ею Полярной и, соответственно, холодной, и представляла себя сидящей на ней верхом. После получаса вселенского одиночества она возвращалась в квартиру, напускала ванну горячей воды с пеной, и одиночество земное уже не казалось таким невыносимым. Во всяком случае, не мерзла жопа. Да и вообще, все становилось не так уж плохо. И пошел он сам на хуй белым мелом по коричневой доске, этот будущий зэк Сережа Воловик, тварь, гаденыш, маленький скот, чтоб он сдох от ветрянки, заразив перед смертью половину 3-го «Б».

Конечно, все зависит от подготовки. Например, если внезапно посмотреть на изображение древнегреческой амфоры, расколотой по всей высоте, то в неподготовленную голову может прийти совершенно неприличная аналогия, которую дополнит переданный непрофессиональными каракулями орнамент, смахивающий на лобковые волосы. И дело вовсе не в качестве изображения, а в том, что пророки никогда не врут и лучше иной раз опоздать, чем прийти вовремя.

Что с ней случилось, почему она так долго не могла слезть со звезды, а потом, когда наконец слезла, не сразу сумела отыскать дорогу домой, Ольга Владимировна не понимала. Заблудившись в разнокалиберных ковшах бесконечных медведиц, голая и продрогшая, она до самого утра рыскала в небе, пока не взошло солнце, сделавшее местность простой и понятной. Усталая Ольга Владимировна спиной вошла в квартиру, наткнулась на угол тумбочки и опрокинула будильник, который тут же и зазвенел, напомнив о будущем зэке и правилах на мягкий знак в конце слова «сволочь».

Следуйте раз и навсегда заведенному ритуалу! Не выпускайте из цепи последовательности ни единого элемента, каким ничтожным он бы ни казался вам. Ритуалы не терпят сокращенных сценариев. Утро, в которое вы впервые замените «арабику» в зернах на растворимый «Максим», станет для вас точкой обратного отсчета, а глубина вашего дальнейшего падения может быть сопоставима с глубиной Стикса по фарватеру, который, как известно, проходит не вдоль, а поперек этой судоходной реки. Не пытайтесь отделаться душем после пробежки по Млечному пути — вы же знаете, что астральная пыль и космическое сиротство смываются только в горячей ванне, и не за несколько минут, а за час-два, причем температура воды должна быть всегда постоянной, для чего, собственно, Ахиллу и нужна была пятка. Вы затыкаете пяткой сток в ванне и ею же открываете его, в то время как отрегулированный должным образом Стикс хлещет из крана, непрестанно взбивая вокруг вас очистительную пену.

Но что было ждать от Ольги Владимировны, опаздывающей на заклание себя 3-му «Б» и верховному жрецу его, будущему зэку Сереже Воловику. Конфликт последовательностей был быстрым, и Ольга Владимировна, выступив в непривычной для себя роли рефери, присудила победу ритуалу жертвоприношения, отложив ритуал очищения на потом.

Никто не заметил сверкнувшей в ясном небе молнии, когда кое-как сполоснувшийся под душем агнец повел себя на алтарь трудной любви к малым сим.