Хосе Сомоза - Дама номер 13

– Осел!.. Упрямый и неотесанный осел! Я еще не закончила!.. Бросить кабальеро посреди беседы – это плохо, но бросить даму – еще хуже!.. А я – сразу оба!.. Хуже не бывает!..

– Мне очень жаль, сеньора.

Рульфо уже разработал план действий, и это превращение не застало его врасплох. Он плеснул остатки шампанского в лицо женщине и набросился на нее, схватив за горло…

Но в этот момент прошелестел тихий и резвый червячок мягких французских слов, выскальзывающих из накрашенных губ. И тут же боль, какую он никогда раньше не испытывал – острая, как грань кристалла, сверкнувшая как молния, пронзила его желудок, вынудив его упасть на колени на мягкий газон, не дав даже возможности вскрикнуть.

– Бодлер [50] Бодлер Шарль (1821–1867) – французский поэт, предшественник французского символизма. , – донесся до него издалека голос женщины. – Первый стих «Альбатроса».

Этот укол боли ушел так же внезапно, как и появился, и Рульфо подумал – даже был уверен, – что если эта боль повторится, то он умрет.

Но она повторилась. И не один, а два и даже три раза.

И поднималась все выше . Начала свое восхождение по пищеводу, обжигая по пути с такой силой, что эхо отдавалось в голову и в ноги, отзывалось в корнях зубов и в коленях, под лобной костью и в затылке, высекая искры из глаз.

Он катался по траве и стонал. Ни разу до тех пор не доводилось ему с такой непреложной ясностью чувствовать приближение смерти. Поры в коже расширились, и из них ручьями лил пот. Но на самом деле еще больше, чем боль, пугало его другое.

А именно ужасающее ощущение,

что нечто живое

карабкается по его пищеварительному тракту.

Он попытался выблевать его, но ничего не вышло.

– Вам известен этот стих, кабальеро?.. Создан в одна тысяча восемьсот пятьдесят шестом году, на острове Маврикий, источник вдохновения – сестра Венефиция… Будучи прочитан так, как я только что его продекламировала, производит такой забавный эффект, но если бы я прочла его бустрофедоном – слева направо и наоборот, вот бы мы тогда посмеялись!.. Вы слушаете меня, кабальеро? Вам уже следовало бы знать, как я ненавижу, когда меня не слушают!..

Рульфо почувствовал пинок, но почти не обратил на него внимания. Что-то более серьезное полностью захватило его. Нечто , вызывавшее спазмы резкой боли, двигалось по его горлу. Он не мог дышать. Горло было блокировано. На секунду он решил, что задохнется. Спустя еще одну сводящую с ума секунду он ощутил какой-то жесткий шар на языке, сопровождаемый горьким вкусом желчи и волной боли, на этот раз – в области мягкого нёба. И сразу же стало понятно, что это было – крупное животное. Он изверг его, открыв рот, насколько это было возможно.

Черный скорпион, нелепо огромный, выпал пузом кверху, перевернулся и пошел своей дорогой, затерявшись в траве. Сплюнув еще несколько раз и вызвав рвоту, Рульфо почувствовал себя лучше. У него все еще болели места укусов, но он заставлял себя думать, что все, что с ним было, – не более чем галлюцинация. Он повторял себе еще и еще раз, что совершенно невозможно, чтобы такая скотина прошлась по его пищеварительному тракту.

Туфля на высоком каблуке притопывала перед его носом.

– Я сгораю от нетерпения быть выслушанной. Требую реализации моего права быть выслушанной.

Он поднял голову. Целая гора, образуемая бюстом и юбками, склонялась над ним, охваченная негодованием, козлиная голова моталась на мощной шее.

– Первое: не пытайтесь повторить свою попытку. Второе, гораздо более важное: слушайте меня с неизменным вниманием, со страстью, с наслаждением… – Вдруг лицо женщины расплылось в улыбке. Ярко-красные губы, покрытые толстым слоем помады, расползлись до ушей. – Бодлер говорил, что однажды, выпив водки, он почувствовал, что по его внутренностям гуляет скорпион. Так, значит, это было правдой!.. – Колокольчиком зазвенел смех. – Не желаете ли опереться о мою руку?.. Какой вы бледный!.. Может, глоток пунша?.. Желаете?.. Пойдемте же…

Покачиваясь, Рульфо поднялся на ноги, опираясь на мощную волосатую руку. И они направились обратно к дому по другой дорожке.

– Полагаю, что вы сказали нам правду, – сообщила женщина, продвигаясь вперед быстрыми шажками и волоча за собой Рульфо. – Даже более того: я уверена, что вы сказали правду. Теперь нам следует допросить эту королеву проституток. Мне очень любопытно, что она нам скажет…

Сквозь застившие зрение облака боли Рульфо разглядел место, куда они направлялись, – небольшую беседку на полянке, освещенную изнутри канделябрами, пространство которой было укрыто от любопытных глаз металлическими аркадами, увитыми плющом. Цветочные гирлянды украшали потолок. В воздухе вокруг плясали мотыльки.