Хосе Сомоза - Дама номер 13

При упоминании Сусаны Рульфо чуть не вырвало.

Теперь он начинал понимать: то, что он видел в той камере, ему не приснилось.

Уроборос .

«Не думай об этом».

– Я вот уже им помог, в рамках своих скромных возможностей, – продолжил Сесар. – Рассказал обо всем, что мы нашли в доме Раушена, этого лицемера, предателя, перебежчика… – Глаза его искрились весельем, даже тон голоса был мягким, будто бы Раушена он не оскорблял, а подшучивал над ним в самом доброжелательном тоне. – Я свою лепту внес. Теперь твоя очередь. И вот так, все вместе, мы и справимся с трудностями. Так что, если ты не против, я подытожу.

Он остановился. Рульфо сделал то же самое. Кусты вокруг словно несли на себе печать потустороннего мира: черные силуэты в стиле бонсай, шедевры садового искусства.

– Вам приснился в высшей степени странный сон, под его воздействием вы отправились в тот дом, отыскали фигурку, а потом девушка заменила ее на другую, которую она сама изготовила, и обвела тебя вокруг пальца… Так было дело?

Рульфо кивнул. Говорить о Ракели казалось ему бессмысленным, но тут в голове мелькнула мысль, что ответы они уже знают . И единственное, что они хотят проверить, задавая эти вопросы, так это прощупать, насколько он готов к сотрудничеству .

– У тебя не сложилось впечатления, что девушка резко изменилась? Ты не подумал, что она уже другая ?

– Да. При нашей второй встрече она показалась мне не такой.

– Выше? Ниже? Полнее?

– Взгляд. У нее был другой взгляд. И как она себя вела. Более… более решительно.

– Это важно, – подбодрил его Сесар. – А что потом?

Рульфо рассказал о смерти Патрисио и о ее желании пуститься в бега.

– А Лидия Гаретти вам больше не снилась?

– Нет, – наудачу ответил он, и ему показалось, что Сесар (или кто бы там не прятался за обликом Сесара) обмана не заметил.

– Видел ли ты, чтобы Ракель когда-нибудь использовала поэзию?

– Нет, ни разу.

– Ты ведь понимаешь, о чем я? Имеются в виду стихи власти.

– Я знаю, о чем ты, но у меня сложилось впечатление, что она ничего об этом не знает.

– А откуда же в таком случае ей так много известно об этой фигурке?

– Не знаю. Я и не говорил, что ей что-то о ней известно.

Внезапно Сесар широко раскрыл глаза. Они казались только что отполированными – два раскрашенных мраморных шарика, напомнившие Рульфо глаза девочки.

– Даже и не думай обманывать, – мягко проговорил Сесар. – Нет-нет-нет, ни в коем случае. Это может оказаться большой ошибкой, Саломон. Они читают в твоем сердце. Разлагают тебя на слова и читают по тебе. Каждый из нас – для них всего лишь стихи.

– А почему тогда они не могут получить информацию о том, что интересует их больше всего? – спросил Рульфо, не отводя взгляда.

– Потому что они не ясновидицы. То есть да, и это тоже, но в очень скромных размерах. Есть лакуны, которые они не в силах заполнить, фрагменты тишины, которые им недоступны…

– Значит, они не столь могущественны, как я о них думал.

– Видишь ли, дорогой мой, они еще могущественнее, чем ты можешь себе представить, но они видят все по-другому – не так, как мы. Их видение логично, а твое – эмоционально. Ты чувствуешь, а они понимают. Ты замечаешь только кирпичи, а они проектируют дом и живут в нем. Логос вселенной дает им разум, потому что вселенная – это слова. Как поэма.

Далекий смех, подобный пиротехническому сюрпризу, на секунду отвлек внимание обоих мужчин. Среди веселого разноцветья падающих из дома огней пестрел целый букет шелковых платьев, густых волос и обнаженных ножек. Звонкий мужской голос доминировал в общем смехе.

– Логос вселенной дает им разум, – с сарказмом повторил Рульфо. – Жаль только, что им не удается найти припрятанную восковую фигурку.

– Я же тебе уже объяснил: есть острова безмолвия… Кроме того, знаешь, что скрывается под логосом ? Удача. Слова действительно могут производить воздействие, но совсем не благодаря своему смыслу. То, что на самом деле важно, – это случайный порядок. Как игра в домино среди слепцов: самое вероятное, что цепь костяшек будет расположена неверно, но и тогда она создаст некий образ. В этом и заключается то, что нас беспокоит… Точнее, беспокоит их. Потому что любая случайно произнесенная фраза может произвести страшный эффект. Не было еще в этом мире произнесено достаточно слов, чтобы выяснить досконально, на что эти слова способны. Приложены значительные усилия по выстраиванию вертикали, но невозможно – не-воз-мож-но – держать под контролем абсолютно все. Не только синтаксис, но и произношение, интонацию… – Говоря это, он вновь двинулся вперед. – Мир – это тонкая ледяная корочка стихов, и они знают, что каждый шаг может стоить им падения в пропасть. Ты, быть может, думал, что они палачи? Да они жертвы!.. Жертвы, как ты или как я!..