Ник Кейв - Смерть Банни Манро

Банни-младший закрывает энциклопедию. Он читал о “повитухах” — особом виде жаб, у которых самец носит яйца у себя на бедрах до тех пор, пока не вылупится потомство. Банни-младший просто изумлен — в каком же все-таки странном мире мы живем, думает он. Просто потрясающе. Он берет в руки список клиентов, лежащий рядом с ним на сиденье, и, развернув его перед собой, начинает аккуратно и вдумчиво разрывать листок на узкие полоски. Потом он кладет одну такую полоску себе в рот, рассасывает ее до состояния мягкой кашицы и глотает, после чего повторяет то же самое со следующей полоской — и так до тех пор, пока весь список не оказывается у него в желудке. Теперь-то — думает мальчик — с этим уж точно покончено. Клочья тумана кружат вокруг “пунто”, и Баннимладший наблюдает за чудовищным всепоглощающим туманом, который катится по улице в его сторону, похожий на вымысел и превращающий в иллюзии все, что попадается ему на пути. Мальчик откидывается на спинку сиденья, закрывает глаза и отдается на волю тумана — пускай поглотит и его.

Чуть позже, когда он снова открывает глаза, Банни-младший видит, что прямо перед машиной на невысокой стене из светлого кирпича сидит его мама в оранжевой ночной рубашке. Она улыбается мальчику и манит его рукой. Завитушки тумана играют у мамы на лице, и, когда она двигает руками, ее пальцы будто разбрасывают вокруг лиловую дымку. Банни-младший открывает дверь “пунто”, выходит из машины и в туманном воздухе становится похож на крошечного космонавта. Словно паря над землей, он огибает машину, проходит по дорожке и садится на стене рядом с мамой. Он чувствует возле себя пульсирующее тепло и смотрит на маму.

— Мамочка, мне так грустно, — говорит он. Мама прижимает его к себе одной рукой, и мальчик прижимается к ней головой, и она такая мягкая и пахнет каким-то другим миром, и это действительно его мама.

— Мой любимый малыш, мне тоже очень грустно, — говорит она и прижимается губами к его волосам. — Мне не хватило сил. Она обхватывает лицо мальчика руками.

— Но ты — очень сильный, — говорит она. — Ты всегда был таким. И Банни-младшему кажется, что слезы, которые катятся у мамы из глаз, настоящие.

— Мамочка, но я так по тебе скучаю…

— Я знаю.

— Не плачь, — говорит мальчик.

— Вот видишь? — улыбается мама. — Это ты у нас сильный.

— Что нам делать с папой? — спрашивает Баннимладший. Мама проводит пальцами по его волосам.

— Отец не сможет тебе помочь, — вздыхает она. — Он совсем заблудился.

— Это ничего, мамочка, — говорит мальчик. — Я штурман. Мама прижимается к его волосам губами.

— У тебя очень доброе сердце, — шепчет она.

— Ты пришла, чтобы сказать мне это? — спрашивает он.

— Нет, я пришла сказать тебе о другом.

— Можно, я сначала у тебя кое-что спрошу?

— Конечно.

— Мамочка, ты живая? Ты выглядишь совсем живой. Я даже слышу, как бьется твое сердце. Мальчик еще крепче прижимается к маме.

— Нет, Кролик, я не живая, — отвечает она. — Я умерла.

— Ты об этом хотела мне рассказать?

— Да, и об этом тоже. А еще я хочу сказать тебе вот что. Что бы ни произошло, я хочу, чтобы ты это преодолел. Понимаешь? Мальчик смотрит маме в глаза.

— Думаю, да, — говорит он. — Ты хочешь сказать, что произойдет что-то по-настоящему плохое и я должен быть сильным.

Мама обнимает его и улыбается. — Вот видишь? — говорит она.

Банни входит в комнату в конце коридора. Над головой светит одна-единственная тусклая лампочка без абажура, и в замкнутом безвоздушном пространстве оглушительный визг становится совсем безжалостным и агрессивным, и Банни щурится в темноту, пытаясь отыскать источник звука. У дальней стены стоит, прислоненная к усилителю, электрогитара и фонит. Банни не сразу замечает молодую девушку, сидящую на раздолбанном диванчике посреди комнаты. Девушка, похоже, не двигается. Она очень худая, на ней бледножелтая майка и пастельно-розовые трусики — и больше ничего. Банни видит контур ее выпирающих костей на плечах и преувеличенно острые углы коленок, локтей и запястий. Одна распластавшаяся пауком ладонь лежит на бедре, и между пальцами зажата догорающая сигарета. Голову девушка уронила на грудь, и прямые коричневые волосы занавешивают лицо. — Мисс Мэри Армстронг? — произносит Банни, делая шаг в ее сторону. Девушка вскидывается и поднимает голову. — Она здесь больше не живет, — хриплым голосом, медленно и глухо говорит она. — Тебе нужен Грибной Дэйв? Веки девушки снова опускаются, и голова возвращается в прежнее положение.