Ник Кейв - Смерть Банни Манро

Банни поднимает глаза и видит кровожадное лицо Грибного Дэйва, похожее на страшную расплавленную маску, затем видит горизонтальный замах клюшкой и слышит, как со звуком ружейного залпа разбивается окно на его стороне машины — оно яркими искрами колотого стекла врывается в машину и окатывает Банни мелким злобным цирконием.

Банни еще раз поворачивает ключ, и “пунто”, словно рассвирепев от нападения на хозяина, обиженно рычит и заводится в тот самый момент, когда до Банни доходит, что Банни-младшего на самом-то деле вовсе и нет в машине, а Грибной Дэйв как раз с диким криком снова замахивается клюшкой.

Банни выжимает газ, бешено выворачивает на улицу, и тут откуда ни возьмись появляется Баннимладший в шортах и футболке и почти безмятежно преграждает машине путь. — Пап, — говорит он.

Банни ударяет по педали тормоза, “пунто” с визгом останавливается, и Банни-младший стоит неподвижно перед автомобилем, и в это мгновение между отцом и сыном вспыхивает вдруг истинная близость. Глядя в упор друг на друга, они остаются на своих местах и не произносят ни слова, но сейчас они понимают друг друга как никогда, это понимание очень неясное и неосязаемое, но оно имеет какое-то отношение к стыду, ужасу и смерти.

Грибной Дэйв направляется в сторону Баннимладшего, его мозг зарастает полипами, лицо алеет жаждой крови, а на шее извивается скорпион. Он заносит клюшку над головой мальчика. — Ты труп, маленький говнюк! — кричит он.

Но Банни-младший стоит на месте и не двигается. Он чувствует мамины поцелуи у себя на веках и помнит ее обещание — что она в нем, без него и повсюду вокруг — и чувствует себя защищенным и даже замечает, что воспаленные веки больше не болят и дневной свет не так сильно режет глаза, а еще он понимает, что человек, который стоит перед ним, всего лишь очередной дурацкий клиент в очередном безумном эпизоде бесконечного парада сумасшедших происшествий, которые скапливаются таким, типа, известковым налетом на всем, чем бы ни занимались взрослые. Он понимает, что это всего лишь новая порция дождя из птичьего дерьма, который вечно льется на деяния взрослых с их лицами разрушителей, смертоносными клюшками для гольфа, отвратительными озлобленными ртами и извивающимися черными скорпионами — и не чувствует никакой потребности сдвинуться с места — а Грибной Дэйв подходит все ближе, время размалывается в муку, все зависают в воздухе, подобно пылинкам, и Банни принимается кричать что-то неразборчивое и отчаянное, но мальчик не слышит его слов, потому что Банни одновременно бешено сигналит клаксоном, но Банни-младший все равно не двигается с места, и Грибной Дэйв, по-взрослому громко хрюкнув, опускает свою железную “девятку” на мальчика, тот рефлекторно слегка отклоняется влево и чувствует, как жало клюшки просвистывает мимо, зацепив его за ухо, и тут же раздается мощнейший удар металлом о металл — это клюшка врубается в капот “пунто”. Банни-младший прижимает руку к уху, потом смотрит на нее и видит испачканные в крови пальцы — он тоненько, будто котенок, вскрикивает, испаряется в полном угрозы воздухе и вновь материализуется уже на пассажирском сиденье “пунто”.

Банни с ревом пускает машину по пустой улице, клюшка для гольфа опускается вновь и разносит вдребезги заднее стекло маленького героического автомобиля. Потирая ухо, Банни-младший оглядывается и сквозь дыру в заднем окне видит, как Грибной Дэйв поворачивается, бежит в сторону дома, забрасывает железную “девятку” куда-то во двор и исчезает за дверью.

— Он, кажется, из тех, кого ты называешь чокнутыми, да, пап? — говорит Банни-младший. Мальчик открывает бардачок, достает оттуда бумажную салфетку, прижимает ее к уху и подносит к глазам.

— Он в меня попал, пап. Банни ничего не говорит, ветер дует в отсутствующее боковое стекло, челка хлещет его по глазам, а пиджак поблескивает пайетками из битого стекла. Банни сворачивает на обочину, выключает зажигание и смотрит прямо перед собой, изо всех сил вцепившись в руль. Он делает несколько ровных вдохов, ныряет под сиденье и достает четвертушку виски, которую хранит там на случай крайней необходимости. Он откручивает крышку и разом проглатывает половину. Потом заталкивает в рот сигарету и глубоко затягивается.

— Больше никогда этого не делай, мать твою, — говорит он сыну.

— Чего не делать, пап? — спрашивает мальчик.

— Не выходи из машины.

— Мама хотела со мной поговорить, — говорит Банни-младший.