Ник Кейв - Смерть Банни Манро

— Я увольняюсь, — объявляет она.

— Что? — произносит Банни.

— Ваш отец умирает, мистер Манро. Ему необходима постоянная профессиональная забота.

— Я думал, вы приходите как раз для этого, — говорит Банни.

— Ему нужно в больницу, мистер Манро.

Мисс Ламли спускается на одну ступеньку, заталкивает ключи в ладонь Банни и оглядывает его с головы до ног.

— Что с вами произошло? — спрашивает она.

— Он не желает ложиться в больницу, вы же знаете, — говорит Банни, прислоняясь к стене, чтобы не упасть, груз последних нескольких дней лежит у него на плечах огромными мешками с цементом.

— Может, вам теперь стоит отправиться туда вдвоем, — произносит мисс Ламли, мягко касаясь носа Банни рукой. — Вы выглядите еще хуже, чем он.

— Вы и сами не в лучшей форме, — огрызается Банни, улыбается и лезет в карман пиджака за фляжкой со скотчем. — Выпить не хотите? Мисс Ламли улыбается в ответ.

— Мне пришлось нелегко. Я очень терпеливый человек, мистер Манро. И делала все, что было в моих силах. Но я не стану больше подвергать себя тем оскорблениям, которые здесь так долго сносила. Я уверена, что вы меня понимаете. Ваш отец очень болен, — мисс Ламли прижимает руку к груди. — Болен вот тут, — а потом она стучит себя по голове, — и тут. Банни делает большой глоток из фляжки и закуривает, а мисс Ламли тем временем смотрит на Баннимладшего.

— Привет, малыш, — говорит она. Банни-младший вертит в руках фигурку Дарта Вейдера.

— Меня ударили в ухо, — делится он.

Мисс Ламли наклоняется, поправляет на носу очки и изучает крошечную рану мальчика.

— Для этого у меня кое-что найдется, — говорит она, открывает сумку и достает оттуда тюбик крема с антисептиком и коробочку пластырей. Она накладывает на кончик уха небольшое количество крема и сверху приклеивает маленький круглый пластырь телесного цвета.

— Ты побывал в настоящем сражении, — говорит мисс Ламли, закрывая сумку.

— Мой противник выглядит куда хуже, — отвечает Банни-младший, смотрит на отца и улыбается. Мисс Ламли поворачивается к Банни.

— У вас замечательный сын, — говорит она. Банни сосет сигарету, его руки дрожат, под правым глазом подпрыгивает наэлектризованный нерв, а по лицу течет ручеек пота.

— Нет, в самом деле, мистер Манро, вы нормально себя чувствуете?

— Слушайте, — обрывает ее Банни. — У меня сегодня день посещений.

— Я понимаю, как вам нелегко, — говорит она и кладет руку ему на плечо. — Уговорите отца лечь в больницу, мистер Манро. Она подхватывает сумку и, спустившись на несколько ступенек, исчезает. Банни гремит связкой ключей, перебирает их пальцами и смотрит на Банни-младшего.

— Ну что ж, — вздыхает он. — Вперед.

Мальчик оглядывается и, склонив голову набок, улыбается ему своей разобранной улыбкой, и вот они вдвоем — отец и сын — поднимаются по последнему лестничному пролету.

Банни заправляет рубашку в штаны, выравнивает галстук, допивает все, что осталось во фляжке, и напоследок еще разок затягивается. — Как я выгляжу? — спрашивает он у Банни-младшего, но тут же, не дожидаясь ответа, трижды стучит в дверь квартиры 17 и из соображений предосторожности делает шаг назад. — Вали отсюда, сука! — раздается изнутри страшный рев. — Я занят!

Банни наклоняется поближе к двери. — Отец! — кричит он. — Это я! Банни!

Изнутри раздается ужасный кашель. Затем лязгает замок, слышно, как двигают мебель, и после череды отборных ругательств дверь наконец открывается, и на пороге появляется Банни Манро Первый, маленький и сгорбленный, одетый в свитер в коричневый ромбик со снежинками и белым медведем на груди, рубашку цвета никотина и страшно измочаленные замшевые тапки. Молния у него на штанах расстегнута, а из-под рукавов свитера и из-за воротника выглядывают выцветшие синие татуировки. Кожа на старческом лице серая, как дешевые газеты, десны искусственной челюсти выкрасились в ярко-багровый цвет, а зубы на них громоздкие и коричневые. Грязь бесцветных волос стекает по яйцевидному черепу подобно куриной подливке. Его окружает невыносимый запах застарелой мочи и лекарств. В одной руке он держит тяжелую палку, в другой — отвратительного вида носовой платок. Он смотрит на Банни и клацает вставной челюстью.

— Я же сказал, вали отсюда! — И он захлопывает дверь прямо у Банни перед носом.

— О боже, — вздыхает Банни и открывает дверь ключом.

— Только ничего не говори, — сквозь зубы шепчет он Банни-младшему, и они оба входят в комнату. Комната тесная, непроветренная и пропитавшаяся застарелым сигаретным дымом. В окна за кружевными занавесками, пожелтевшими от старости, стучится гроза, а в крошечной кухне истошно вопит чайник. Старик уселся в единственное кожаное кресло напротив телевизора и уложил свою палку поперек колен. У него за спиной стоит торшер из красного дерева, и из-под украшенного кисточками абажура на удлиненный череп старика свирепо льется свет. Телевизор с перенасыщенными оттенками красного и зеленого показывает порно с участием девочки-подростка и черного резинового члена. Старик заталкивает корявый кулак в тухлые серые штаны и ухватывает себя за член.