Ник Кейв - Смерть Банни Манро

— Это твой папа там у нас дома? — спрашивает маленькая девочка с велосипедом.

— Думаю, да, — отвечает Банни-младший, который собирался почитать в энциклопедии про Мату Хари, но никак не может сосредоточиться на словах, потому что очень волнуется за отца. За завтраком в гостинице папа скакал так, будто ктото поджег ему штаны. Сначала он съел кусок сосиски, потом встал, долго-долго говорил по телефону, потом снова сел и весь облился кофе. После этого он скрылся в туалете и сто лет оттуда не выходил, потом бегал по всему ресторану за официанткой и со скоростью миля в минуту что-то ей говорил — кто ж его знает, что именно, Банни-младший, например, уж точно не знает. Мальчик быстро позавтракал и, поскольку ему не терпелось поскорее уехать, достал из кармана список клиентов.

— Куда теперь, пап? — спросил он, но папа сказал, что для начала им надо нанести визит постоянной покупательнице из Роттингдина — такой, которая всегда будет им рада. Она просто без ума от этого крема для тела!

Через мгновение Банни уже набивал рот яичницей и тостами и снова бегал по всему залу за официанткой, размахивая над головой руками, как будто это кроличьи уши. С утра он надел новую рубашку с коричневыми и оранжевыми диагональными полосками и галстук с картинкой, на которой кролик с повисшими ушами высовывает голову из шляпы фокусника. Но он не побрился, и волосы на голове торчали во все стороны так, как будто бы всем было на них наплевать.

Банни-младший не привык беспокоиться об отце. Обычно он куда больше волновался за маму. Однажды, когда папа куда-то уехал, она пришла к мальчику в комнату, села на край кровати, обняла его и долго-долго плакала, а он лежал и не понимал, что делать, и все только думал о том, куда же подевалась та мама, которую он знал раньше.

И вот теперь он сидит в “пунто” рядом с большим новым домом в Роттингдине, и девочка примерно его возраста, ну или немного постарше, задает ему вопрос. Она сидит на велосипеде, и на щеке у нее небольшая коричневая родинка. Прежде чем снова с ним заговорить, она три раза звенит в звонок. — Твой папа трахает мою маму, — говорит она.

Она одета в клубничные майку и трусы, и на груди у нее серебряными заклепками выведено слово “toxic”. Когда она оборачивается, чтобы взглянуть на свой дом, Банни-младший замечает, что одна сторона трусиков влезла девочке в попу.

— Это мой папа, — кивает он. Зажмурив один глаз и высунув голову из окна машины, он смотрит на дорогу сначала вправо, а потом влево, но толком и сам не знает, что ожидал там увидеть.

— Да, я знаю, — отвечает девочка. — Он вставляет ей свой хрен. Мальчик отвечает коротким кивком, но ноги его под сиденьем начинают бешено болтаться.

— Ну да, — говорит он. — Мой папа — лучший продавец в мире. Девочка слегка покачивается туда-сюда на велосипеде.

— Она всегда выгоняет меня на улицу. Но ее все равно за сто миль слышно. Орет, как курица, которой голову скручивают. Ку-у-у-ка-ре-ку! Для наглядности девочка машет согнутыми локтями, словно крыльями.

— Ты хотела сказать, как петух, — поправляет ее мальчик.

— Ну, может, и петух. Неважно. За сто миль слышно.

— Мой папа мог бы продать твой велосипед барракуде, — говорит Банни-младший.

— Кому? — переспрашивает девочка, отодвигая с глаз челку.

— Это такая хищная рыба, — объясняет Баннимладший. — Ее челюсти вооружены сотнями острых, как лезвия, зубов.

— Ого, — говорит девочка. Она опять звенит в звонок на велосипеде.

— Это мне папа купил.

— Велосипед?

— Нет, звонок. Девочка еще немного раскачивается на велосипеде и безо всякого повода корчит рожу. Банни-младшему эта девочка нравится. Он считает, что она очень хорошенькая, и к тому же он еще толком никогда не разговаривал ни с одной девчонкой. Некоторое время он притопывает ногами и размышляет над тем, что бы такое еще сказать.

— У меня мама умерла, — без предупреждения объявляет он и чувствует, как внезапно приливает к лицу кровь, он откидывается на спинку сиденья, оскорбленный и готовый сгореть от стыда.

— Правда? — произносит девочка и подкатывает велосипед поближе к окну. Банни-младший видит, что на ногтях у нее блестящий малиновый лак, а на веках — пятна голубых теней.

— Вот бы и у меня мама тоже умерла, — вздыхает она. — Она такая сука. Волна крови утихает, грохот в ушах уменьшается, Банни-младший достает из бардачка солнечные очки и цепляет их на нос.

— Я не хожу в школу, — говорит он. Девочка улыбается, поправляет трусики и убирает с глаз челку.