Ник Кейв - Смерть Банни Манро

— Что значит “я”, мать твою? — спрашивает старик, и из трубки снова раздается разрывающий легкие кашель.

— Пап-па? — повторяет Банни, слышит, что заикается, шепотом сплевывает ругательство и захлопывает щипцы телефона. Он пытается воткнуть в рот новую сигарету, но рука и голова дергаются так бешено, что справиться с сигаретой практически невозможно. Он зажигает ее, крепко удерживая одну руку другой, откидывается на спинку дивана, с яростью выпускает из себя дым и говорит:

— Твою мать! На мгновение перед ним возникает образ отца. Похожий на скелет в классе для студентов-медиков, он сидит в древнем кожаном кресле и засасывает туберкулезными легкими разбитые в порошок ребра — сидит с сигаретой в руках и продолжает что-то орать в телефон. Этот образ пугает Банни, он что есть сил зажмуривается, но ужасный череп отца продолжает плясать у него перед глазами. Перезвоню ему как-нибудь в другой раз, думает он. Некоторое время спустя, когда бутылки виски уже нет и больше вообще ничего не происходит, Банни, пошатываясь, плетется по коридору и прислоняется к двери спальни. Он набирает в легкие воздуха и открывает дверь — его лицо напряжено, и смотрит он немного в сторону, как дилетант, которому предстоит обезвредить серьезную бомбу.

Он собирался зайти в комнату так, будто ничего не случилось, но спотыкается, едва не падает, на неверных ногах добирается до кровати и обрушивается на разобранное брачное ложе. Он раздевается до трусов. Поворачивается и видит свернувшийся калачиком отпечаток тела жены, который простыни пока что решили не отпускать. Он думает о том, что, наверное, можно дотянуться и положить на это место руку. Он чувствует, что вполне способен с этим справиться, но ему по-прежнему не по себе: только что он зашел в ванну, и там его встретила коллекция “особого” белья жены от Энн Саммерс, трусики свисали с откидывающейся сушилки над ванной как свадебная кружевная гирлянда. Он не видел их уже много лет и догадался, что белье повесили здесь не просто так, а как некую подсказку, но он был слишком пьян, чтобы как следует в это вникнуть. Жена пыталась что-то ему сказать? Когда Банни протянул руку и дотронулся до белья пальцами, комната основательно покачнулась, стены превратились в мягкую резину, и в следующее мгновение он обнаружил, что лежит на спине между унитазом и ванной. Он позволил себе немного полежать там и отдохнуть. А потом снова посмотрел вверх, на нижнее белье пастельных тонов, которое раскачивалось и танцевало у него над головой, и сексуальные разрезы на трусиках были похожи на разинутые рты. Внезапно Банни чуть ли не физически ощутил присутствие своей жены здесь, в ванной комнате. Воздух казался очень холодным, и Банни почудилось, будто из пара, который поднимается от его губ, складываются знаки вопроса. Он поднялся и убрался из ванной к чертовой матери.

И вот он сидит в одних трусах на краю постели. Вытянув ящик из прикроватного столика Либби, он высыпает на кровать его содержимое — маленькие коричневые бутылочки с лекарствами и коробочки с таблетками. Банни отыскивает верный рогипнол — хорошенькие лиловые ромбики с прорезью посередине, — выталкивает из блистера одну, а потом — еще одну и проглатывает.

Он, как в замедленной съемке, опрокидывается назад и ложится. Закрывает глаза, хватается рукой за член и пытается представить себе вагину какой-нибудь знаменитости, но обнаруживает, что мозг не предлагает ничего другого, кроме образов сегодняшнего кошмара — побагровевшее лицо Либби, картинку полумертвой головы отца, орущие промежности жениных трусиков “с окошечком”. Он открывает глаза, и взгляд по собственной воле перемещается в сторону оконной решетки, и тогда комната превращается в жилище дервиша, и Банни, с одной стороны проявив недюжинное самообладание, а с другой — пребывая в состоянии алкогольного паралича, остается там, где был, и продолжает полет на чертовом ковре-самолете.

Это продолжается до тех пор, пока у него хватает сил, а потом он все же встает с постели и возвращается, мало что соображая, в гостиную.

Он спотыкается о кучи разбросанной повсюду одежды. Это что — чернила? Его одежду полили чернилами? Он тяжело опускается на диван, вертит в руках пульт и наконец стреляет из него в телевизор. Он находит “Канал для взрослых”, там идет передача с прямой телефонной секс-линией — и позволяет восточноевропейской девушке с именем Ивана, тугой мокрой щелкой и постельными манерами боксера или что-то вроде этого, помочь ему кончить — причем Банни кажется, что еще ни один мастурбирующий мужчина во всей истории человечества не чувствовал себя таким одиноким и заброшенным, как он сейчас.