Тургрим Эгген - Декоратор. Книга вещности.

— Много? — переспрашиваю я, пытаясь нащупать выключатель. Темнота сгущается на глазах. Сюлте включает свет, и первое, что я вижу, — лестница как из фильма ужасов в готическом интерьере. — Да нет, место уникальное, дом солидный, не меньше четырёхсот метров, да?

— Почти пятьсот, насколько я помню. Без чердака.

— И вид потрясающий, хотя, боюсь, по вечерам солнца перед домом не будет.

— Будет на террасе, жена проверила.

Обогнув лестничную площадку, мы попадаем в анфиладу гостиных. Стены свежепобелены, мебели нет, поэтому комнаты кажутся огромными. Потолки метра четыре. Я начинаю прикидывать, в какую копеечку станет декор полутысячи метров, что Сюлте может себе позволить, что ему может нравиться... Выходит, в этом году мне можно будет ничего больше не делать. Да и в следующем заодно.

— Тут впору добираться из конца в конец на электрокаре для гольфа, — шучу я.

Внизу, за окнами, дурацки маленькими, на мой вкус, зажигается огнями город. И снег повалил.

Застрявшая в мозгу ручка. Только кончик торчит. Кровища.

Я думаю, что обстоятельства для убийства сложились на редкость идеально. Никто не знает, что мы в доме вдвоём. Никто не связывает меня с Сюлте. Его секретарша... да, это загвоздка. Хотя, если он не рассказал, что речь о доме, сами они не додумаются. Туре Мельхейм... но кто знает о его знакомстве с Сюлте и сможет выйти на некоего декоратора? Я ни к чему не прикасался и пальчиков не оставил.

Остаётся ещё вопрос, почему я убью Сюлте? Вряд ли у него при себе десятки миллионов, а его идеальный костюм будет мне маловат. Это обычный мысленный эксперимент, ничего больше. И не надо думать, что я постоянно заморочен на мыслях об убийстве. Просто интересно стало: неужели можно убить человека ручкой? Даже если воткнуть её на всю глубину и дёрнуть вверх? Не знаю, моих знаний по невропатологии не хватает.

Комнаты, все как на подбор представительского размера и очень впечатляющие, мелькают как раскрученная карусель. Эйнар Сюлте говорит о деньгах. Я шагаю впереди него по лестнице на второй этаж и думаю, что, если наверху притормозить, обернуться и толкнуть его, падая вниз, он, как я понимаю, переломит себе хребет.

Ну всё, довольно. Так я никогда не сосредоточусь.

На втором этаже проводка выкорчевана вчистую. Сюлте щёлкает выключателем, но не добывает иного света, кроме сочащегося с лестницы.

— Чёрт, как же я про это не подумал, — досадует он. — Но общее впечатление ты себе составил?

— Дом большой.

— Нас шестеро, пятеро во всяком случае. У нас с Туве двое ребят, одному три, другому пять. Я надеюсь, что мой четырнадцатилетний сын от первого брака тоже будет жить со мной. Ну и старшая моя — она учится в Штатах, но пусть у неё будет здесь комната.

— Останется ещё комнат десять, — говорю я, считая на пальцах. — Просторно.

— Вот и чудно. Люблю простор. Представляешь, я всё детство, пока брат не ушёл в армию, жил с ним в одной комнате? Бедняга, наверняка он мучился ещё больше.

Я и не знал, что Сюлте из совсем простых. Хотя это никакой роли не играет.

А играет роль то, что он мне омерзителен. Поэтому я и забавляюсь мыслью убить его. Чем именно он мне мерзок, точно не скажешь. У меня нет моральных претензий ни к тому, что он дурикам заколачивает свои миллионы, ни к тому, что любит ими козырять. Я не исхожу завистью к его деньгам, хотя по всему понятно, что их у него куры не клюют. По-настоящему завидно только, как безоговорочно он влюблён в себя. И что с того? Возьми себя в руки! Ты не можешь бросаться такими заказами; если Катрине прознает, что я замотал шанс отделать дом Эйнару Сюлте, она выставит меня за дверь без разговоров.

— Ты узнавал, окна можно переделывать? — спрашиваю я.

— Думаю, да. Я понял так, что разрешения от Охраны памятников не нужно.

— Хорошо, а то слишком широкие рамы и избыток переплетений. Надо будет расчистить путь свету. Откуда берётся страсть к таким слепым окошкам?

— А Туве от них без ума. Она говорит, надо только обставить всё в светлых тонах.

— Не так всё просто. Внизу окна нормальные, но здесь — комнаты выглядят как норы. Мы можем спуститься вниз?

Мы отправляемся вниз, я на шаг позади Сюлте. В прихожей есть скамейка, она стоит под антикварным тусклым зеркалом в кичливой необарочной раме, наверняка старинной и дорогостоящей, но безобразной. Надеюсь, это вещь не Сюлте. Мы усаживаемся на скамейку.

— Зеркало досталось Туве по наследству, — поясняет Сюлте. — Она кровь из носу желает повесить его в прихожей, чтобы видеть входящих. Как тебе идея?