Игорь Ефимов - Седьмая жена

Вы видите кругом приветливые лица, полные интереса и ожидания маленьких чудес. Они улыбаются не только вам, но и друг другу. Когда кончится короткая процедура приветствий и представлений, про вас могут скоро забыть. Но не равнодушно забыть, а просто перестать смотреть как на чужака. Вы чувствуете, что вы уже негласно включены, приняты в эту крошечную подпольную секту взаимного участия и доброжелательства. В тесной комнатенке или даже на кухне гости уходят и приходят, приносят кто банку рыбных консервов, кто бутылку спирта, украденного на работе, кто испеченный дома пирог с рисом – если в магазинах давали рис, с капустой – если родственник ездил в деревню на уборку капусты. Иногда появляются разбуженные дети, залезают на колени хозяев или гостей, с молчаливой серьезностью, засунув палец в рот, приобщаются к этому новому культовому священнодействию, имя которому – Разговор.

Нет более точного названия для этой еретической секты, чем «словопоклонники».

Русский разговор – как русский балет. Он может протекать одновременно в разных углах и в центре – комнаты, сцены. Солист ведет свою партию, но и кордебалет живет своей жизнью по краям. Вы можете слушать главную историю, рассказываемую очередным гостем, или отвлечься на тихую беседу в углу, или сами начнете расспрашивать о чем-то свою соседку, отвечать на ее участливые расспросы, скользить по тонкой грани между флиртом и ухаживанием, которая там еще натянута высоко-высоко, не опускается до делового пасса. Вдруг по наступившей тишине, по обернувшимся лицам вы чувствуете, что солист-рассказчик вот-вот совершит какой-то блистательный пируэт – вы успеваете умолкнуть – и действительно – словесный прыжок – полет – взрыв хохота, поднятые стаканы. Потом – смена солистов.

Согласен, это похоже на наши вечеринки, на наш балет. Неуловимая, но важнейшая разница – в полноте самоотдачи. Объяснить это невозможно, надо почувствовать самому.

О чем говорят словопоклонники? О кольцах Сатурна » языке дельфинов, о военном перевороте в Латинской Америке и Фермопильской битве, о причинах рака и уральских самоцветах, о способах засолки грибов и спорах Лютера с Эразмом Роттердамским, о прошлогодней поездке на Камчатку и вчерашнем обыске у общего приятеля, о разнице между импрессионистами и пуантелистами, о сходстве между добром и злом, о глупости правителей и беззаботности подданных, о школьных отметках детей и перенаселенности земли, о конкурсе в институты и предсказаниях по звездам.

Но главная и любимейшая тема – их новое Священное Писание – изящная словесность, литература. Иностранцу нелегко бывает понять и оценить эту часть разговорного культа, потому что он, как правило, не знает в нужной мере священных текстов. Он только может понять, что вот сейчас цитата из святого Достоевского скрестилась с цитатой из святого Лермонтова, а теперь другому собеседнику удалось несколькими строчками святого Пушкина зачеркнуть целую главу из святого Чехова. Не всегда понимаешь, о ком идет речь, потому что главных святых принято называть не по фамилии, а по имени-отчеству – Лев Николаевич, Николай Васильевич, Анна Андреевна, Михаил Афанасьевич. Впрочем, в каких-то ситуациях это может прозвучать панибратски и неуместно. Здесь есть масса тонкостей. Кроме главных священных текстов есть еще километры второстепенных, есть целые библиотеки комментариев и комментариев к комментариям – все это тоже вовлекается в разговорные бдения и питает их, как нескончаемый словесный планктон.

В сущности, в миллионах подобных бдений вокруг чайника и бутылки с водкой ежевечерне происходят дебаты, которые определят следующие – новые – имена в литературных святцах. Каждая кандидатура обсуждается и рассматривается с той же ревнивой придирчивостью, с какой у нас разбирают кандидата в Верховный суд. Однако верховный судья назначается всего лишь пожизненно. Если он вам не по душе, вы можете тихо и терпеливо ждать его смерти. Русский же литератор зачисляется в святые классики до скончания веков. И все, что он написал, будет влиять на ваших детей, внуков и правнуков. Поэтому обсуждение кандидатур тянется порой десятилетиями и протекает с несоразмерной, непонятной нам страстью.

У приехавших туристов может остаться впечатление, что вся страна населена одними словопоклонниками. На самом деле их совсем немного. Просто, как я уже говорил, только они не боятся встречаться с гостями из-за границы. Когда живешь долго, как я, узнаешь постепенно и другие слои. Сталкиваешься с начальством всех рангов, главное занятие которого – прятать свои привилегии и богатство. Они словно знают, что их благополучие замешано на чем-то нечистом. Никогда не скажут «это мое». Они употребляют странное слово, которого нет ни в одном словаре: «спец». Спецполиклиника, спецсамолет, спецдача, спецраспределитель, спецпоезд, спецкурорт. Словопоклонники не завидуют им, даже подсмеиваются. Вообще начальство принято презирать и осуждать. И все же тому, кто живет долго, опасаться нужно именно словопоклонников.