Кэтрин Хайд - Заплати другому

– Ты купил кольцо? – Для «что-нибудь» эти слова, видно, годились, как и любые другие.

– Полагаю, да.

– И где это кольцо сейчас?

– В ящике комода.

Она перевернулась, легла на спину, положив голову на подушку. У Рубена шероховатый потолок. Это запомнилось ей больше всего среди повисшего молчания. Хотелось спросить, в каком ящике, но она так и не решилась.

– Просто обдумай это, – сказал он. – Не отвечай сейчас. Просто обдумай.

Она ответила, что так и сделает. Не сказала, что больше ни о чем думать не станет, что всю ночь проведет без сна, размышляя об этом, но именно так оно и оказалось.

В честь особого торжества Арлин приготовила фахитас с курицей, любимое блюдо Тревора. Рубен ел чересчур много, так же как в первую ночь в этом доме. Время от времени он поглядывал на Арлин: ждал знака.

Она сделала прическу и ходила с кольцом на левой руке, но, если Тревор и заметил это, то от высказываний воздержался. Рубен счел, что мальчик не увидел. Не в характере Тревора было воздерживаться от высказываний.

– Мам, хочешь, я уберу со стола? – заговорил он, наконец прерывая молчание.

– Подожди минутку, милый. Мы с Рубеном хотим сообщить кое о чем.

– Ладно, о чем?

– Думаю, Рубен желает сам рассказать.

– Ладно. О чем?

– Тревор! Мы с твоей мамой пришли к важному решению. Оно касается и тебя.

– Ладно. О чем?

– Мы решили… обручиться.

– Обручиться? Вроде как – пожениться?

– Верно. – Рубен взглянул на Арлин, все еще накрепко зажавшую вилку в руке, зажмурившуюся, как будто слова могли причинить боль.

– Ура! – закричал Тревор, отчего глаза Арлин сами собой распахнулись. – Ура! Я знал! Я вам говорил! Вот это круто.

Он вскочил из-за стола и исполнил небольшой танец, отчего, заметила Арлин, сделался точь-в-точь похожим на Деена Сандерса [35] Знаменитый игрок в американский футбол и бейсбол, спортивный комментатор, ведущий телешоу и киноактер. Имя его занесено в Залы славы студенческого и профессионального футбола США. .

– Кто такой Деен Сандерс? – поинтересовался Рубен.

И подняв взгляд, увидел, как и Арлин и Тревор, уставились на него, раскрывши рты.

– Кто такой Деен Сандерс? – переспросил Тревор, сделавшись живым воплощением изумления. – Вы шутите, наверно?

Арлин встала собрать посуду после ужина, ей явно полегчало, раз уж натянутость прорвало.

– Тревор, милый, не все увлекаются футболом.

– Ну и что? Деен Сандерс! – Мальчик опять уселся, положив локти на стол. – Рубен, вы хоть когда-нибудь футбол смотрели? Оп-па! Мне тут мысль пришла. Могу я теперь называть вас папой? Положено ли мне называть вас папой?

Рубен почувствовал, как тепло расплылось где-то за ребрами, в том месте, которое так долго давало о себе знать одной лишь болью.

– Это было бы чудесно, Тревор. И на «ты». Если тебе так удобно. И твоей маме тоже. – Арлин посмотрела на обоих и кивнула. – Итак, этот самый Деен Сандерс. Он за «49-х» играет?

Тревор закатил глаза.

– Ни-и фига! Да нам с тобой еще работать и работать!

– Я полагал, что Тревор за «49-х» болеет, – сказал Рубен, когда Арлин вернулась, уложив Тревора в постель.

Она юркнула под одеяло, и вновь то место наполнилось теплом. Даже не столько пылом страсти, хотя легко могло одолеть этот рубеж. Просто покой, который едва-едва был ему знаком.

– Он и болеет. Только Деен Сандерс играет за «Атланту». Так что он вроде как еще и болельщик «Атланты». Когда «Атланта» играет в Сан-Франциско, он с этим просто не справляется. Расстраивается до того, что даже игру смотреть не может.

– Я люблю тебя, Арлин.

Казалось, слова эхом отдавались во внезапно опустевшей комнате. Интересно, подумал Рубен, кто больше изумился, услышав их.

– У нас великолепная семья получится, – произнесла она немного погодя. – Он явно тебя любит.

И тут Рубена осенила мысль, никогда раньше не приходившая в голову. Мысль сладостная и в то же время жалящая. Он никогда не понимал (или не позволял себе понять), сколь же многое он упустил, так намертво отгородившись от других.

– Мне надо поцеловать его на сон грядущий.

– Ага. По-моему, ему понравится. – «Ага. По-моему, нам обоим это придется по нраву».

Тревор до самого подбородка был укрыт покрывалом с рисунками про подвиги черепашек-ниндзя. Свет уличного фонаря мягким сиянием ложился на левую сторону лица мальчика.

– Привет, – произнес Рубен, присаживаясь на край кровати.

– Привет. – И уже с приятной мыслью вдогонку: – Пап. – Улыбка проклюнулась и широко разлилась по лицу мальчика. – Разве не круто звучит?