Кэтрин Хайд - Заплати другому

Лоретта размешивала молоко в кофейной чашке, и тонкий звякающий звук ложечки действовал Арлин на нервы. У Лоретты опять сломалась кофеварка, а поскольку растворимый она никогда не жаловала, то с утра пить кофе заявилась к Арлин домой. У Арлин кофеварка не ломалась никогда, а потому она поневоле пришла к выводу, что свою Лоретта использует просто нещадно.

Арлин решила: когда проживет в трезвости два года, как Лоретта, то не станет пить по двадцать две чашки кофе в день. Потом, осознав, как спесиво это звучит, мысленно изменила фразу: если когда-нибудь у нее случатся два года трезвости.

Все не так-то просто, как выглядит в наставлениях.

Обычно ей нравилось, когда Лоретта оказывалась рядом: и чем чаще, тем лучше, – но на прошлой неделе Арлин совсем расклеилась, до того, что крестной не позвонила ни разу (мелочь, не прошедшая мимо внимания Бонни).

Голос Лоретты нарушил спокойствие:

– Не много-то ты о нем нынче толкуешь.

– О ком?

– Что значит, о ком? О том парне, по ком ты вся пылала.

– А-а. – Почему-то показалось, что Лоретта имела в виду Рики: факт, объяснить который она не могла и предпочла не упоминать. – Думается, я вроде как избегаю его.

– Что, не так хорошо покатило?

– Что?

– Сама знаешь. Спать с ним.

– Да нет. С этим все прекрасно.

– Я думаю!

– Славно было. На самом деле.

– У него, когда он раздет, намного больше шрамов? То есть, ты как бы дотрагиваешься до них повсюду, где трогаешь?

Арлин пальцами отвела волосы назад и пожалела, что больше не курит. Или о том, что нет под рукой пачки сигарет, чтоб можно было соскочить с вагона для некурящих. Когда он раздевался, шрамов было больше. Левый бок под ребрами и рука выглядят так, что не приведи бог. Только она не замечала этого до самого утра, да и не так уж это было важно.

– Нет, Лоретта. Не в том дело.

– У него нет шрамов, ну там…

– Что?

– Внизу.

– Нет. – Арлин встала и прошла к плите. Начинался интимный девчоночный треп, в котором вскоре дойдет до того, что она разболтает и то, чего бы сама знать не желала. Подойдя к плите, заметила, что чашка полна, и никак не могла подыскать иного достойного повода для выхода из-за стола. – Нет, внизу он примерно как раз такой, как я и ожидала, только еще лучше.

– Тогда в чем закавыка-то?

– Сама хотела б знать. – Арлин опять села. Голову на руки уронила. Нет, дольше тянуть мочи нет. – В последний раз, после свидания, он на ночь не остался. Вел себя как-то странно. Ну, знаешь, как люди себя ведут.

– Не-а. Думаю, людей разных полно и ведут они себя по-разному.

– Я имею в виду, как они ведут себя, пытаясь сказать что-то. Ты разве этого никогда не делала? Не разучивала перед зеркалом, что должна сказать? А потом, когда сама увидишь, оно как бы на тебе повисает. Словно всякий слышит это. Я все время думала, что официант слышал.

– Так и что же он сказал?

– Так ничего и не сказал. Но я все равно знаю. Он пытался порвать со мной. Я как чувствовала.

– Этого ты знать не можешь, пока не спросишь.

– Теперь я знаю.

– Тебе надо спросить.

– А тогда он возьмет да и скажет. – Арлин в окно видела, как Тревор играл на гаражной крыше со своим приятелем Джо. Прямо она никогда не запрещала, но он должен бы знать, что возня на крыше ей не понравится. Когда она просунула голову в кухонное окно, сын успел перебраться обратно на сливовое дерево и помахал оттуда рукой.

– Так или иначе, тебе придется с ним поговорить.

– Я думала, может, проехаться к нему с Тревором. – Такое в прошлый раз неожиданно здорово сработало, вот только… слишком уж, похоже, тонка ниточка.

– Так если он рвет с тобой, то большего и горя нет.

– А почему это кажется странным?

– Последнее, что я слышала, этот парень только для секса, пока Рики не вернется домой.

Арлин резко откинулась на спинку стула и пронзила Лоретту взглядом, который приберегала для недоумков, тупых и круглых идиотов.

– Рики не воротится. Неужто ты не понимаешь, Лоретта?

У Лоретты бровки вздернулись домиком.

– Неужто я не понимаю этого? Неужто я не понимаю? Милочка, по большому счету, единственной живой душой на Земле, не осознававшей этого, была ты.

Арлин вздохнула и выплеснула остатки кофе в раковину.

– Что ж, мне потребовался пересчет, – сказала она.

Когда Тревор прыжком одолел порог кухни, Арлин попросила Лоретту: исчезни. Выразила она это на языке жестов, который становится понятен, только если вы давным-давно знаете кого-то.