Джеймс Келман - Перевод показаний

Все вопросы, такие вопросы, женщины разговаривали с женщинами, деревни и населенные пункты. Наши коллеги выясняли, какие там были женщины, женщины всегда в борьбе, ищите женщин, рекомендующих и поддерживающих, делящихся навыками и техниками, предлагайте им организационный опыт, и получайте тоже, если он может быть. К нам приходили и добровольцы. Женщины знали об исчезнувших людях больше, и приходили к нам, предлагая сведения, делясь с нами. Так коллеги осуществляли мониторинг исчезновений. Как его проводить. Предлагая рекомендации и помощь молодым, новым коллегам, неопытным добровольным сотрудникам.

Спрашивайте нас.

Коллеги устанавливали контакт с людьми из отдаленных населенных пунктов, лидерами там, совсем маленькими группами давления, с крохотными кампаниями в крохотных городках, в маленьких-маленьких деревнях. Там не доверяли, что участие в нашем «защитном формировании» навлечет на них неприятности от безопасностей и армейских. Так было для них и так будет. Все карательные практики. Коллеги уговаривали их не уговаривали, не уговорили. Но также учились, между собой, один другой.

Что касается повседневного управления, нашего секретариата, у которого все деньги, отечественные и заграничные. Это важные вопросы. Кто применяет технологии, кто выполняет дипломатию, кто обладает этими навыками, мы их отыскали. Кто может говорить, пусть говорит. Кто может обсуждать заграничные дела с заграничными гостями, на этом уровне. Мы их отыскали. Кто может принимать телефонные звонки, улучшать наши банки данных и системы архивирования. Это и есть сбор информации и распространение знаний и доступных текуще исследований. Какова мировая история государственного террора, государственных пыток, невольничьих рынков, всех заточений, законодательства и изъятия всех человеческих ресурсов. Да, имеются ли у людей все лекарства, не имеем ли мы никаких, какова информация. Договоры королей и главных начальств, все мафиозные королевские семьи, которые теперь запрещены на все времена до бесконечности. Что об этом. Коллеги получали такую информацию от мира за пределами, от всех миров за пределами, а тогда не было веб-точка-комов. Или, если нет, если кто-то может практически помочь в этих вещах, то кто это, мы находили этих способных индивидуальных людей, вот все такие истории могут быть рассказаны о тех временах, ранних временах, если молодые коллеги хотят изучить, знать только историю нашего «защитного формирования». Я и сам молодой коллега.

Не есть ли это всего лишь прочистка наших голов, глупости, у нас песок скрипит в мозгах, если это прочистка, возможно, если так, то и хорошо. Времени мало, всегда мало. Коллеги могут указать многие моменты, которые мы упустили, большое их разнообразие, множество. Является ли это необходимой свободой выражения сознания, да, они должны ее иметь, знать о ее наличии. Если они должны что сказать, да, говорите, без страха. Что конституционно не конституционно. Должны ли мы положить наши жизни. Коллегам следует разрабатывать повестки дня, их списки, листинги, обо всем. За рамками этого, как должна проходить открытая дискуссия на всех совещаниях, как организовывать такую открытую дискуссию, все это тоже надо поднять. Конечно. Этого не происходило, как сделать лучше. Многие думают, что они под подозрением, что станут такими, и потому боятся говорить. И тогда из естественного невежества возникает проблема. Коллеги должны говорить, говорить публично.

Она лежала рядом со мной, глядя в огонь. Моя ладонь лежала тогда на ее груди, и она позволяла, пока не поместила на нее свою. Может что-то было не так, я не стал спрашивать. Я ее знал уже несколько недель, и что не надо говорить, если что-то не так, это тоже знал. Может это было женское время. Она была тесно к моему телу, сказала, что у нее такая потребность, не во мне, а во всех мужчинах, в любом мужчине. Я сказал, Мужчины не отличаются, женщины думают так, но не в этом, у мужчин тоже такая потребность.

Возможно, у некоторых мужчин.

Нет, у всех.

У некоторых, если вообще у каких-то. Она поднялась, потянулась к воде.

Нам тоже нужно тепло, другие тела.

Я так не думаю, сказала она, передавая мне воду

Ну, тогда уют.

Я сказал, она была голая, она не стеснялась. Я приподнял одеяло, она вернулась ко мне. Я поместил руку вокруг нее, и она пролежала на мне долгое время. Не знаю, как долго, мое плечо и рука побаливали, но это был такой момент, который стоит продлить, и боль ничего для меня не значила. Я ей так и сказал. И что ты не стесняешься, это мне лестно.