Алиса Бяльская - Опыт борьбы с удушьем

– Повезло ему. Какая женщина ему досталась. – Габуния галантно поцеловал Жене руку и проводил ее до выхода, открыв перед ней дверь.

Случай с жалобой на начальника тюрьмы повысил мой авторитет в тюрьме до небес. Если переиначить слова астронавта Армстронга, то мой поступок был маленьким шагом для одного человека, но гигантским скачком для всей тюрьмы.

В тот же день, после обеда, в нашу камеру вошел вертухай.

– Бялого в больницу.

Думаю про себя: порядок, в больнице будет хорошо.

Меня повели. К тому моменту я уже неплохо ориентировался в тюрьме и понимал, что меня ведут не в больницу: вместо того чтобы налево по коридору и наверх – все вниз и вниз. Приводят в подвал и засовывают в камеру.

– Это больничка? – спрашиваю у охранника, пока он возится с ключами.

– Да. Это больничная камера, – и впихнул меня в нее.

Оказывается, в подвале Ортачала для воров в законе, больных открытой формой туберкулеза и сифилиса, имеется больничная камера. Их в общую больничку запускать нельзя, потому что они могут всех заразить.

Поэтому меня, Бялого Савелия Матвеевича, беспартийного, засовывают в камеру мало того что к ворам, что является грубым нарушением Уголовно-процессуального кодекса Советского Союза, но, кроме того, еще и к туберкулезникам и сифилитикам.

Начальник думал, что воры меня сломают. Но он ошибся. Это было лучшее время в тюрьме. Сидевшие в этой камере воры сразу приняли меня как своего.

– Мы все о тебе знаем. Пока тебя вели, нам уже маляву прислали из той камеры, где ты сидел. Располагайся, дорогой.

Что нужно, чтобы воры тебя полюбили… Я занимался делами, зарабатывал деньги. Деловой человек – это уже плюс. Во-вторых, из Москвы, но не русский, а еврей. Это опять плюс. Третье, держится в тюрьме хорошо: сведения из той камеры, в которой сидел, положительные. Кроме того, никого не сдает, на все говорит «нет» – то есть свой человек для тюрьмы. Да еще веселый, пьет, анекдоты травит. Сказочный парень.

Хотя больные туберкулезом воры периодически харкали на пол кровавой мокротой, изможденными их назвать было нельзя. Они же воры в законе, и кормили их как на убой. Охранники не успевали подтаскивать все то лучшее, что вся тюрьма для них собирала. Мы не успевали съедать, что приносили, такое было количество еды. За всю свою жизнь я так не ел.

В самом начале моего пребывания в больничной камере я чуть не допустил огромную ошибку. Мне Женя передала в посылке, я специально просил, зубной порошок, зубы чистить. Воры очень обрадовались и хотели тоже им пользоваться, то есть опускать свои зубные щетки в баночку с порошком и тереть им зубы.

– Ну, это не очень удобно, – сказал я.

«Так я точно получу и сифилис, и туберкулез. У них же открытая форма все-таки», – это я про себя уже подумал, вслух говорить не стал. Должны же они в конце концов понимать, что у меня, в отличие от них, туберкулеза нет и мне заболеть ну никак не хочется. И вижу, что мои слова произвели на воров неблагоприятное впечатление, набычились они. Пришлось на ходу спасать положение.

– Что? Баночка с порошком же маленькая – это неудобно. Надо найти большую банку и туда пересыпать.

– Вах! Правильно говоришь.

Нашли какую-то посудину и пересыпали туда порошок. Все им пользовались, и я пользовался. Я тогда вспомнил фильм «Мотылек», который лет десять назад видел во время Московского кинофестиваля. Там Дастин Хоффман вместе со Стивом Маккуином бегут из тюрьмы и попадают на остров с прокаженными. Прокаженный дает Хоффману докурить огрызок сигары, тот долю секунды сомневается, а потом берет сигару и докуривает. Прокаженному это так понравилось, что он решил им с Маккуином помочь. И герой Хоффмана не заразился. Так же и я. Я посчитал, что не заражусь, и не заразился. И ничего, нет у меня ни сифилиса, ни туберкулеза.

Но их лечили, кололи им пенициллин или черт его знает что. Каждый день приходила сестра и колола им, по-моему, одно и то же и от сифилиса, и от туберкулеза. Меня никто и не думал лечить, какой смысл лечить меня от вшей в советской тюрьме. У всех были вши, по всему Советскому Союзу. По этому поводу даже есть песня у Галича, которая так и называется: «Белая Вошь». Я ее ворам спел, им понравилось.