Анхелес Мастретта - Любовный недуг

– Завтра я пойду к Соль и помогу ей всем, чем нужно. Обещаю тебе, – сказала она, обнимая свою мать, как будто та была ее дочерью.

Они стояли посреди гостиной, опираясь друг на друга, и казались Диего центром вселенной.

– Вы устали, как две воительницы, – сказал Диего, который не мог оторвать глаз от их объятия. Они были красивыми и стойкими. Одинаковыми и разными. И что ему война, если они рядом с ним?

На следующий день мать и дочь пораньше вышли из дома и отправились к Соль. Шум на втором этаже слышался уже от входной двери. Эмилия и Хосефа вошли в комнату, где тут и там грудами лежало нижнее белье в таком количестве, что женщине не сносить его за всю жизнь, а полотенец, простыней и одеял было столько, что хватило бы целому дому на двадцать лет. В этот момент девушка на выданье стояла на стуле, примеряя платье, вовремя доставленное из Парижа. Но было одно «но» – платье оказалось на два размера больше.

Хосефа подумала, что следовало бы лучше заказать его самой модной портнихе города, вместо того чтобы в последний момент испытать такую досаду, но ничего не сказала, потому что сама ненавидела невоспитанных людей. И, не желая мириться с подобным положением, предложила подогнать его по фигуре Соль. Она попросила булавки и начала подкалывать ими платье с ловкостью модистки. Работа была закончена через полчаса. Тогда Соль спустилась со стула, и Эмилия помогла ей расстегнуть ряд маленьких, обтянутых органзой пуговиц, сбегавших по ее спине, как озноб.

– Ты будешь выглядеть великолепно, – пообещала она и поцеловала Соль, прося прощения за долгое отсутствие.

Соль осталась в корсете на косточках и нижних юбках с оборками.

– Что с тобой случилось? – спросила она Эмилию тихонько, на ухо.

– Я упала в реку, – сказала Эмилия, перебирая свои воспоминания.

Они расчистили себе место на кровати, сплошь усеянной нижним бельем, устроились поудобнее и стали шептаться, пока их матери разглядывали подарки в специально отведенной для этого комнате.

Там, вдоль стен всей огромной комнаты, повесили полки, и все они были заставлены подарками.

– А куда вы поставили мой? – спросила Милагрос Вейтиа вместо приветствия, входя в комнату с видом судьи, намереваясь рассмотреть все, что там было. Она прохаживалась среди серебра, фарфора и хрусталя с таким вызовом, что стеллаж оказался явно в опасности. – Тут посуды на целую армию, – сказала она.

– У них будет два поместья, дом в столице, студия в Париже и еще небольшие квартирки. Им все пригодится, – сказала мать Соль с видом святой простоты, хотя ее так и распирало от гордости. Она стала пробираться дальше среди подарков. Вдруг, как в озарении, она остановилась перед часами в деревянном корпусе с инкрустацией. Это было настоящее чудо, а к нему прикреплена карточка Милагрос Вейтиа. Прочитав ее имя, мать Соль рассыпалась в похвалах и благодарностях.

Милагрос ограничилась тем, что в ответ на панегирик снисходительно поинтересовалась, может ли она быть чем-нибудь полезна. Она пришла, потому что получила послание от Хосефы, в котором речь шла о срочной необходимости распороть и снова сшить сотню швов, чтобы привести в порядок платье Соль.

Милагрос была вымотана визитом Мадеро, но и не думала улизнуть под этим предлогом, а решила, что ей пойдет на пользу посидеть в кресле с каким-нибудь рукоделием. За последние дни она прошагала много километров из одного конца города в другой, поэтому ей пришлась по душе идея устроиться в комнате для шитья и провести время за разговором с сестрой.

– Эта женщина теряется перед малейшей трудностью, – сказала она, когда мать Соль отправилась решать одну из двадцати тысяч надуманных проблем, свалившихся на нее.

– А ты – бессовестная. Я видела, как ты подменила карточку, сказала ей Хосефа, перестав шить и глядя прямо в бесстрастные глаза Милагрос.

– Ты ведь меня не выдашь, правда? – уточнила та. – Мне кажется неразумным тратиться на подарок тому, кто уже получил их от всех богачей Мексики. За эти же деньги я могу освободить из тюрьмы двадцать человек, – объяснила она с невинной улыбкой.

За следующие несколько дней жизнь почти вернулась на круги своя. По утрам сестры Вейтиа вели долгие разговоры, работая над платьем для Соль. Если бы кто-нибудь посмотрел на них со стороны, как спокойно они шьют платье для девушки, которая пойдет под венец с младшим сыном одной из самых богатых семей города, штата и всей страны, он бы ни за что не догадался, о чем они говорят. Милагрос рассказала Хосефе, что в дни, последовавшие за визитом Мадеро, из города исчезли десятки его самых восторженный последователей. Но это еще не все, однажды ночью с вокзала отошел поезд со ста тридцатью заключенными, которые будут отбывать наказание в Кинтана-Роо, в том волшебном месте, полном чудес, куда ее муж мечтал вернуться и о котором рассказывал долгими ностальгическими вечерами.