Анхелес Мастретта - Любовный недуг

– Хочешь кофе? – спросил Диего, обнимая ее за талию и чувствуя себя бесполезным как никогда.

– Пойдем на митинг, – сказала Эмилия с улыбкой.

Как и полагали с самого начала, власти не дали разрешения на проведение публичной демонстрации. Поэтому погоня, случившаяся несколькими днями раньше, во время раздачи листовок в квартале Сантьяго, сослужила свою службу; так как в результате был организован подпольный митинг, на который собралось столько народу, что вскоре после его начала любой мог бы сказать, что в данном случае слово подполье имеет значение «шумное веселье».

Речей было несколько, участников, впавших в эйфорию, – множество, жалоб и проклятий – хоть отбавляй. Как только Мадеро произнес последнее слово, Эмилия и ее отец отправились домой пешком, неторопливо и почти в полном молчании. Диего не хотел своими жалобами о политике мешать дочери грустить, а Эмилия решила, что отец, наблюдавший ее душевные муки, не должен вдобавок еще и слышать о них. Только когда они переступили порог гостиной и Диего встретился взглядом с глазами Хосефы, в которых был немой вопрос, требующий немедленного ответа, он позволил себе поделиться своей досадой.

– Какой ужас! – сказал он, падая в кресло. – С этим человеком мы попадем в такую переделку, из которой даже он сам так легко не выпутается. Он не знает, чего хочет. У него сплошные добрые намерения, намеки и благородные цели. В то время как людей сажают только за то, что они с восторгом произносят его имя, этот господин не хочет испортить отношения с Церковью, с бедными, с богатыми, с проститутками и с дамами Сан-Висенте. Какая гнусная речь! Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Ты преувеличиваешь, – сказала Хосефа, которая предпочла остаться дома, чтобы не вцепиться в лицо Даниэля, когда тот будет уезжать.

– А ты что скажешь, дочка?

– То же самое, – ответила усталая и сонная Эмилия.

– Но она так говорит от ревности, а я – объективно, – сказал Диего Саури.

– Вот еще! Ничего и не от ревности. По мне, так Даниэль может сопровождать любого коротышку на собрание любой комиссии, клуба или секты, какой только захочет, – сказала Эмилия, падая рядом с отцом.

– К тебе приходила Соль, – сообщила Хосефа, стараясь отвлечь ее. – Она сияет как медный грош.

– Она наконец-то освободится от своей матери, – объяснил Диего.

– И от отца, – добавила Эмилия, в шутку покусывая за щеку своего.

– Ты к ней не зайдешь? – спросила Хосефа. – Она выходит замуж на следующей неделе, а ты ее совсем забыла.

– Я вышла замуж на прошлой неделе, а ее тоже со мной не было. Свадьба – это дело двоих, мама.

– Не всегда, доченька, – ответила Хосефа.

– Ты бы хотела, чтобы я вышла замуж, как Соль? – спросила Эмилия, вставая и подходя к ней.

– Не знаю, – сказала Хосефа, перекусывая нитку на своей вышивке.

– Конечно, тебе бы хотелось! А почему ты не берешь ножницы? – спросила Эмилия, протягивая ей маленькие ножницы, лежавшие у нее на коленях, о которых она, казалось, забыла.

– Потому что я полная идиотка! – ответила ей Хосефа.

– Идиот этот господин Мадеро, который общается с духами, а сам разжигает пожар, – подхватил Диего.

– Ты не можешь сменить тему? Я не хочу снова отстаивать умеренную позицию Мадеро. Я ложусь спать, – пригрозила Хосефа и начала складывать вышиванье.

– О чем тебе хочется поговорить? – спросил ее Диего Саури. – О свадьбах? Ты хочешь услышать от меня, что была права и что мы не должны были разрешать Эмилии любить Даниэля без всяких формальностей, потому что ему вскоре пришлось уезжать? Я тебе этого не скажу, Хосефа моей души. В этой стране скоро начнется война, и невинность девушек не будет волновать даже Святую Деву Гуадалупе.

– Я ложусь в постель, пока ты не начал свою речь о демократии как цивилизующем моменте, – сказала Хосефа, вставая со своего кресла.

Она принялась ходить по комнате в задумчивости и явно чем-то недовольная. Диего наблюдал за ней и, как в былые времена, оказался во власти чар, которыми жена околдовывала его в самый неожиданный момент.

– Не сердитесь, пожалуйста! – попросил он ее. – О чем Вы хотели бы поговорить? О чем Вы мечтаете? Какую звезду Вам достать с неба?

– Не приставай, Диего, – сказала госпожа Саури, уворачиваясь от протянутых к ней рук мужа.

Эмилия, видя эту игру, улыбнулась и почувствовала что-то вроде странного утешения горю ее юной любви, которая была прервана ни с того ни с сего, только успев начаться.