Бахыт Кенжеев - Младший брат

— Благодарю за проповедь,—кивнул Иван,—но я не давал подписки напрасно рисковать своей шкурой. Надоело. Семинары к чертям собачьим, суды-процессы туда же. Знаешь, как было на фронте? Всякие там герои грудью кидались на танки. Танки шли дальше, а трупы героев штабелями сваливали в ямы. И поливали хлоркой — для дезинфекции. Терпеть не могу этого запаха.

Тут в дверь позвонили, потом еще и еще раз. Иван прокрался в прихожую и пристроился к дверному глазку. На четвертый звонок, впрочем, отворил, забрал у пожилой женщины-почтальона заказное письмо и огрызком карандаша где-то расписался. Захлопнул дверь, посмотрел на штемпель, хмыкнул, кинул конверт в раскрытый ящик комода.

— От Лены? — понимающе спросил Марк.

— Из Сибири. Ладно, хватит обо мне. Ты тоже, смотрю, не в лучшей форме. Как съездил? Как свадьба?

— До ноября отложили.—Марк быстро пересказал вчерашний разговор с прозаиком Ч., о подписанной бумаге, впрочем, умолчав, о внутреннем кармане финского летнего пальто—тоже.

— Даешь!—присвистнул Иван.— А как профессор? Как вообще твои американцы?

Марк вздохнул.

— Поход в Мавзолей ты помнишь?

— Век не забуду.

— Клэр помнишь?

— Припоминаю. За версту было видно, что через пару дней она тебе непременно даст. Это и есть твоя роковая тайна?

—Иван, давай без шуточек. Я по уши влюбился.

—Поздравляю. Светка знает?

Я не идиот. Свадьбу отложили из-за брата, но я, Бог свидетель, не смог бы прямо так сейчас... Да и вообще не знаю, смогу ли. Влип я, Иван.

— Ну,—Истомин заметно воодушевился,—еще раз поздравляю! Если и она, по остроумному твоему выражению, влипла, так пускай приезжает, выходит за тебя замуж—и рви когти в Соединенные Американские Штаты! Вот и твоя мечта жизни—приезжать ведь сможешь, на экскурсиях Конторы провокационные вопросы задавать, а? Я б на твоем месте уже чемоданы собирал. Давай-ка все это дело обмоем коньячком.

Бутылке водки пришлось потесниться, и рядом с нею встала початая, темно-зеленая, спрятанная до времени в книжном шкафу. Коньяк, правда, был дешевый и резкий, из тех, что в народе зовут клопомором. Выпив, Марк принялся сбивчиво излагать свою историю, перескакивая с Самарканда на Ленинград, с Амстердама на Нью-Йорк и с профессора Уайтфилда да на мисс Хэлен Уоррен. Иван же знай поблескивал глазами да вставлял какие-то междометия.

— Когда Андрей в свою Литву отчаливал, — сказал он наконец, мы с ним пари заключили. На твой счет. Я говорил, что ты через год совершенно скурвишься и не будешь нам руки подавать. В лучшем случае два пальца. — Хороши друзья.

— Как видишь, я промахнулся. И проиграл твоему брату бутылку. Он доказывал, что ты непременно откинешь какой-нибудь фортель, и не через год, а куда раньше. Вот сейчас бы ее и выкушать, а? Не вовремя его сесть угораздило.

— Знаешь, Иван,—Марк снова вспылил,—всякому острословию есть предел. У тебя нет никакого права...

— Есть.—Он отобрал у Марка «Практическую пиротехнику».— Устройство домашних фейерверков, шутих и бенгальских огней... С большим трудом, между прочим, сперта из библиотеки... Твоя Светка часом не брюхата?

— Нет.

— Ты понимаешь, надеюсь, что мадам Фогель сюда путь заказан. Да и захочет ли она ради журавля в небе бросать индюка в руках.

— Спасибо.

— Я всего лишь констатирую факты. Ты, небось, и без меня варианты перебрал, обсосал. Так или не так? Марк кивнул.

— И пуще всего, милый ты мой, тебе, разумеется, приглянулся вариант самый старинный и удобный. Под названием статус-кво. Оттянуть, отложить, оставить лазейки, не жечь мостов. В добрый час! Забывай свою заокеанскую красотку. Не пиши. Не звони. Зубы сожми.— Иван оскалился, демонстрируя, как именно он советует другу сжать зубы. — Выживай, короче. Ты сумеешь! Ты ведь жизнь любишь почти как я, не ошибаюсь?

Марк снова вздохнул.

— Вот и живи. Через два-три года сам себя не узнаешь. Нравится мой совет? Не очень? Тогда другой. Не лезь дальше в эту паутину. Бросай все. Начинай сначала. Слушай умного друга. Я не забыл, как ты на семинаре нам вещал, что нельзя бороться с метафизическим злом. Можно. Вот Господь Бог и вознамерился тебя проучить. Это, кстати, редкая удача, когда на тебя обращают внимание там, наверху. Цени. Увольняйся. Пошли подальше свою Светку. Будущим летом устройся в экспедицию и давай деру через афганскую, скажем, границу. Ведь других путей остаться у тебя нет?

— Ну,—пробормотал Марк,—куда же я из Конторы?.. Сирия... Калькутта....

— В таком случае разговор окончен. Впрочем, у тебя будет сто хлопот и переживаний с братом, столько симпатичных служебных дел, что и без моей помощи забудешь ты эту Клэр куда быстрее, чем кажется. Да и свадьба—не век же откладывать. На работе все в порядке. Профессор тебе привет передавал. Слушай, может, соизволишь все-таки мне рассказать о своих делах? И, кстати,—он вспомнил письмо от Светы,—с каких пор ты дружен со Струйским?