Бахыт Кенжеев - Младший брат

да чем севернее тем красивей закаты и рассветы

в кириллове всю ночь ловили раков на свет фонаря и иван ругался на чем свет стоит и Наталья на него злилась а потом был рассвет и он ахнул от восторга иван

А потом он забрался на заброшенную колокольню с местным плотником Колей, представляешь? Жрать-то там было особо нечего, маргарин, хлеб, макароны, рыбные консервы, ну, музейный сторож и подкармливался голубями—а ты что думаешь? Жирные они были, ленивые. Иван ему поставил четвертинку, тот их с Колей и проводил, и место показал, и забраться помог. Наловили они этих теплых сонных тварей чуть не целый мешок. Без скандала, конечно, не обошлось — девиц восторженных там хватало, да и художники чуть не все с эдакой теософской жилкой. Кощунство, мол, церковных голубей в пищу употреблять, надругательство над святым духом. Большая была компания, человек десять. Ночью костер жгли, к утру похмельные были, злые. Иван их и не слушал, впрочем. Туристический свой топорик достал и головы всему улову оттяпал без лишних рассуждений. А как дело было сделано—тут и чистюли наши встрепенулись. Запах от котла далеко шел, это тебе не лапша с мойвой мороженой. Раки тоже всем надоели. Пир вышел на весь мир. Конечно дергается еще несколько секунд, когда голова отлетает, а дальше ужасы как-то забываются. Протеин, говорил Иван, микроэлементы

нет не хочу больше ничего вспоминать не могу лишь « поскорее чушь какая ну хоть три часа поспать завтра зинаида , через месяц партком и выездное дело уже начали но как какая глупость отца это убьет и мать тоже нет уж ежели она меня любит, то пускай приезжает сама потом можно развестись и прочее могут и не отказать мы вечно все преувеличиваем а они небось выбросили это письмо

а если нет

или бежать но сначала притаиться выглядеть паинькой чтобы ни одна сволочь

а вдруг повезет вдруг забуду

холодная вода освежает разгоняет сон

губка такая мягкая струи бьют в лицо

вдруг все-таки засну хорошо бы а назавтра белую рубаху галету и пакетик от хэлен не забыть отлично я придумал в отделе офонареют завтра

какое там завтра

день уже начался а костя все играет на своей гитаре потряхивая головою при каждом аккорде какие птицы в нью-йорке бог знает воробьи или диковины американские а здесь синицы и однажды снегирь с малиновой грудкой как на картинке из родной речи

птицы небесные

нет родная эта заповедь не по мне что за добрый дяденька поднесет мне на тарелочке этот завтрашний день коли сам не позабочусь

говоришь бог позаботится

спасибо он уже так обо мне позаботился по гроб жизни буду благодарен

как ненавижу всех

спать

— Мой авиабилет, краткий финансовый отчет, двенадцать—ой вру! — восемь ваучеров, из них четыре двойных, все подшито и рассортировано. Чеки на дополнительные услуги я выписывал, как обычно, в отдельной книжке, вот она, со всеми копиями, два чека аннулировано. Сверь с извещением, Мариночка. Три раза транспорт в театр и обратно, сам театр, цирк, три банкета...

— Очень хорошо. Книжки тебе кто подписывал—Анатолий Матвеевич? Да-да, вижу. Перерасхода нет?

— Наоборот, есть небольшая экономия на питании, рублей двадцать. А с гостиницами, сама знаешь, нигде теперь нет трехрублевых, по смете нам положенных, номеров. Так что тут, разумеется, есть и перерасход.

— Но все подписано?

— Конечно, каждый листок.

Поскучав минут десять под лязг арифмометра, Марк раскланялся с бухгалтером, вручив ей на добрую память пачку жевательной резники и пакетик колготок от «Вулворта». Оставалось спуститься к Степану Владимировичу, настрочить чисто символический сводный отчет о поездке, всего страниц пять, а Марковым мелким почерком—-никак не более двух.

Знакомая обстановка Конторы, стенгазеты с карикатурками, расплывшиеся машинописные копии приказов на доске объявлений (Марку полагалась неожиданная премия в тридцать два рубля), колченогие стулья, даже душноватый канцелярский воздух, от которого, помнится, падал в обморок незадачливый герой «Процесса»,—все это против ожиданий подействовало на Марка успокаивающе. Почти автоматически бегал он подписывать копии чековых книжек, составлял финансовый отчет, курил с сослуживцами на лестнице, ритуально жалуясь на проказы туристов да сплетничая о московских похождениях красавца Гиви. Хорошо, когда зубная боль загоняет тебя наконец в кабинет стоматолога. Жужжит бормашина, поблескивают никелированные клещи, но больнее все равно не будет. Да и деваться особо некуда.