Бахыт Кенжеев - Младший брат

нет с тобою этот страх перед прибоем почти пропал море шумит а я не слышу и шумит листва но не слыхать и ее только твой голос твое дыхание сестра моя невеста неужели мы могли бы никогда не встретиться смешно подумать нет это судьба и что бы ни было мы навсегда останемся вместе не плачь разлука неважно я никогда не был такой счастливый недолго ну и пусть довольно каждому дню своей заботы

кто же виноват

никто

кто виноват в шуме прибоя в разлуке в смерти

так уж заведено и не смеши меня любимая зачем богу наказывать нас и за что кто мы ему такие

слышишь цикаду в листве у нее глаза как телескопы

так в Подмосковье большие кузнечики днем верещат на лугу а ночами залезают на деревья и поют с высоты словно ночные птицы поймать трудно да и ни к чему в неволе перестают петь

Костю ты непременно полюбишь. Попроси его Вилла-Лобоса одну пьесу сыграть, он знает, какую. Я часто слушаю его запись и все время вижу одно: осеннюю набережную северной реки, и цепочку фонарей, и туман. Попроси, слушай и думай обо мне, она такая грустная и светлая

нет они в политическом лагере хотя формально и за хулиганство ты должна рассказать ему обо всем в мельчайших деталях дай-ка сначала перескажи все мне для верности так жалко ребят

нет нет я совсем ни при чем я обыкновенный человек в точности как ты и это огромный грех требовать от обыкновенных людей героизма то-то же ты ведь и сама не героиня клэр правда а андрей может еще и выкрутится со своим псевдонимом—вдруг не раскроют

цикады да цикады китайцы сажают их в клеточки и продают смешные китайцы в широкополых соломенных шляпах с потешными клеточками из бамбука

а на арбате в комиссионке шары знаешь из слоновой кости ажурные такие один а внутри другой и третий и пятый доходило и до двух дюжин продавщица объясняла что внутренние вырезались через отверстия во внешних кропотливый труд и разве дорого двадцать восемь рублей если на такую игрушку может целая человеческая жизнь потрачена странных вещи вы говорите товарищ ну и не покупайте если не хотите

Стояла мягкая осень. Среди цветов, украшавших арбатские переулки и дворы, особенно ценились золотые шары, теперь растущие, кажется, только в провинции. Крупные ярко-желтые, они раскачивались на высоких голых стеблях под теплым ветерком, приносившим морозный запах разбитых арбузов с уличных развалов. Дети в фуфайках с начесом перебрасывались антоновскими яблоками, и никто не отваживался первым надкусить твердый, как камень, плод, но мало кто хотел и дожидаться глубокой зимы, когда те же яблоки, пожелтевшие и пахучие, извлекались запасливыми матерями из картонных коробок, наполненных соломой Цветовая гамма осени тех лет небогата, над дворами развевается застиранное белье, и хозяйки, кряхтя, выносят из подвалов массивные оцинкованные корыта. О, я напишу еще об этом времени, я еще вгляжусь в него сквозь слезы—окна раскрыты настежь, из одного, подвального, доносится скрипучая музыка, и молодая еще Людмила Зыкина выводит свои густые рулады. Настурции, маки, садовая ромашка—вы видите, я ошибся насчет цветовой бедности — сообщали тогда всему одно- и двухэтажному захолустью столицы неповторимую щемящую прелесть, которой я не умел еще оценить, а теперь вспоминаю с тревогой и болью, не уступившими покуда места долгожданной и сладкой тоске по невозвратимому.

а звонить из москвы в америку можно

и даже не очень трудно

так давай я тебе денег оставлю ну ладно прости

а письма

да письма как я забыл я буду много писать тебе

мы так и не успели наговориться родной да и можно ли наговориться когда любишь как я хочу повезти тебя в Ирландию в этот городок и пожить на ферме и в италию но не на Сицилию и амстердам тоже пожалуй нет

но кто же мог расколоться все эти проклятые андреевы дружки а знали об авторстве тоже многие Владимир Михайлович не в счет яков и владик не в счет и иван конечно не в счет однако сколько безымянной сволочи художники графоманы собутыльники он же повсюду читал отрывки только непонятно откуда в статье все эти детали явно кто-то близкий

ты ему точно понравишься у него вкус хороший хотя сам вовсе не бабник он вообще человек усталый—храбрится изображает но мы с ним страшно похожи я вас непременно сведу

что же в этом невозможного сама говорила приедешь через несколько месяцев он вернется из литвы даже если я буду женат у меня будет машина и права скажу что командировка тебя посажу рядом а на заднее сиденье андрея ивана инну все будут к тебе подлизываться и стрелять сигареты и ты почувствуешь себя богатой иностранкой филантропкой покровительницей диссидентов и подпольных русских писателей мы отправимся в маленькие городки куда иностранцев не пускают но на машине совсем безопасно мы поедем в боровск и в углич да милая тот самый где убили царевича димитрия