Пол Теру - Отель «Гонолулу»

Он хотел продолжить свой рассказ, но тут вошла пожилая женщина, жившая в нашем отеле, — миссис Бейли Нивенс из Тусона. Двигалась она нерешительно, напряженно, как это свойственно подвыпившим женщинам, и взмахивала при этом руками, придавая устойчивость походке, словно акробат, удерживающий равновесие на канате. Бадди и его приятели умолкли, будто скверные мальчишки, застигнутые в тот момент, когда они похвалялись своими похождениями. Гостья была примерно их возраста, за шестьдесят, но различие бросалось в глаза: подростки воровато перешептывались, смущенные присутствием взрослых. Уиллис надул щеки, удерживая слова, рвавшиеся с языка, дожидаясь, пока дама пройдет.

— Она словно из-под земли выросла, эта негритоска, — намазала тело маслом и протиснулась сквозь половицы. Голая и вся лоснится под луной — точь-в-точь дохлая обезьяна. Я говорю: «Иди сюда», а она залезла ко мне в гамак и давай хихикать.

— Странный маленький народец, — сказал Леммо. — А дерутся — чисто терьеры.

— Она почему пришла: у нас с местными вышла неурядица. Дело было на Минданао, — пояснил Уиллис. — Они воровали у нас детали с машин и собак наших уводили. Тогда мы послали за негритосами.

— Негритоски на вид такие симпатичные маленькие девчушки, но титьки у них что надо, — прокомментировал Бадди.

— Родственники торгуют ими, можно купить. Я знал парня, который купил одну, — сказал Уиллис. — Словом, эти негритосы пошли в лес, убили с десяток обезьян, отрезали им головы и развесили на кольях вокруг лагеря. С тех пор у нас никаких проблем с местными не было.

— Собак уводили, чтобы съесть, — дополнил Пи-Ви. — Они маринуют пса в «Севен-ап», чтобы от запаха избавиться, а потом тушат с картошкой и ломтиками ананаса.

— Я это ел. — Бадди каннибальски оскалился. — Я, можно сказать, все перепробовал.

— Знаете, как мы ловили обезьян на Новой Гвинее? — включился Сэндфорд. — Мы их подпаивали.

— Как это — подпаивали? — удивился Пи-Ви.

— Покупали здоровенную бутыль самого дешевого вина и шли туда, где их семейка собиралась на деревьях. Наливали вино в большую такую плоскую миску, ставили миску на землю, а сами отходили в сторонку и ждали. Раньше или позже какой-нибудь обезьяныш спускался с дерева и пробовал вино, горстью зачерпывал и в рот, а потом удирал на дерево. Немного погодя он возвращался и еще горсть набирал, а за ним и другие. Еще малость подождать — и они начинали скакать взад-вперед по веткам, самый пьяный оступался и падал. Мы тут же набрасывались на него, сгребали в мешок и бегом, точно за нами все дьяволы гнались, а его сородичи швыряли в нас ветки и камни. Если нам детеныш попадался, его мать могла не на шутку взъяриться — как даст дубинкой и с копыт долой.

— Я видел на Филиппинах женщину, которая купала обезьяну, — подал реплику Уиллис. — Не знаю почему, но меня это завело.

— А я видел на Тонга, как женщина пса грудью кормила, — не уступил ему Леммо. — Щеночка маленького.

— Все, что вы видели на островах, раньше и на Гавайях практиковалось, — сообщил друзьям Бадди. — Быть может, на том самом месте, где мы сейчас сидим.

Все пятеро выпрямились и, мигая, уставились в проем двери «Потерянного рая» в холл гостиницы.

— Интересно, есть ли об этом в книге, — сказал Бадди и, перегнувшись через стойку бара, ворчливо потребовал у Трэна свою толстую книгу, зачитанную, словно Библия.

— Я сто раз видел в Олонгапо, как женщины это делают с кобелем, — похвастался Уиллис. — В барах. Там это за деньги показывают. «Эй, Джо, хочешь посмотреть девочку с собакой?»

Бадди раскрыл книгу и читал, усердно шевеля губами:

— Тут говорится о парне, которого застукали, когда он трахал своего кобеля. Над ним смеялись.

— Кстати, о татуировках, — заговорил Пи-Ви. (Почему кстати? Разве кто-нибудь упоминал о татуировках?) — Та девчонка с Маркизских островов, с которой я жил на Таити, была покрыта татуировками с ног до головы. Жульничала, когда в карты играла. Я как-то раз привозил ее сюда. Она хотела гитару. Мы зашли к моей матери и к моей бывшей. Они поверить не могли, что я заимел шестнадцатилетнюю. Она за мной точно за королем ухаживала. Я говорил: «Это не любовница, это моя собачка».

— Была у меня такая в Замбоанге, — сказал Уиллис. — Совсем малышка. Мы с ней дрались, а потом валились в кровать.

— Это есть в книге, — сказал Бадди. — Вот у меня в Вайманало как-то раз вышла полная продрочка. Я упился до поросячьего визга, Моми отлучилась, просыпаюсь, а со мной — маленькая вахине. Она мне говорит: «Махало. Это было здорово», — а я и помнить ничего не помню! Я ее спрашиваю: «Тебе сколько лет?» А она: «В следующий день рождения будет пятнадцать».