Пол Теру - Отель «Гонолулу»

О чем там болтает этот китаец? Мизинчик искоса поглядела на пустой стакан и отправилась в свой номер. Тут Бадди перехватил ее, и она остановилась, всхлипывая — не от горя, от досады. Голова ее лопалась от мстительных замыслов. Ногти обкусаны, волосы, расчесанные пятерней, распались на сотню веревочек, маленькое тело в чересчур просторной одежде. Такая ни перед чем не остановится. От нее исходила смертельная угроза.

Трэн заговорил о Филиппинах, потому что Мизинчик выглядела несчастной и отчаявшейся. Трэн был добрый человек, его трогали чужие беды — они пробуждали в нем сострадание. Идеальный бармен — быстро работал руками, внимательно слушал и никогда не терялся.

Самая пустячная жалоба вызывала у него отклик.

— Им плевать, что кабель отключился на два часа и я пропустил сериал, — ворчал один из завсегдатаев бара.

— Какая жалость, — вторил ему Трэн.

Пьяная женщина из местных пожаловалась, что накануне социальный работник, присматривавший за ее дочерью, опоздал, и ей пришлось остаться с дочерью на ночь:

— Попробуй-ка усни без кондиционера.

У самого Трэна кондиционера отродясь не водилось, но это не мешало ему сочувствовать чужой проблеме — скорее, даже помогало. Он жил одиноко в комнатке на Маккалли, позади корейского бара, каждую ночь до двух часов утра наслаждаясь музыкой, воплями, скрежетом больших наружных кондиционеров и тошнотворными запахами.

— Сижу на берегу, — ныл очередной клиент, — целый день напролет без глотка воды, а солнце так и шпарит. Представляете, каково это?

— Ужасно! — откликнулся Трэн. Мужчина поморщился, сомневаясь в искренности его ответа, и Трэн пояснил: — Как-то раз я провел без питья одиннадцать дней.

— С ума сойти! Это как?

— Длинная история, — выразительная гримаса подразумевала: чересчур длинная.

— Un cuento Chino, «китайская история», так говорят испанцы. — Мужчина отхлебнул из стакана. — Это значит — длинная.

— Спасибо, — поблагодарил его Трэн и несколько раз повторил про себя это выражение, чтобы его запомнить.

В автобусе на Кинг-стрит какой-то пассажир стал объяснять окружающим и Трэну в том числе, что он-де в первый раз едет на городском транспорте, машину оставил в гараже, чтобы стекла тонировали, и с какой стати автобус все время останавливается? Трэн предложил поменяться с ним местами.

— Какой в этом прок?

Трэн полагал, что человек, никогда прежде не ездивший на автобусе, выбрал себе неудачное сиденье, и его долг, как постоянного пользователя, уступить ему место.

В другой раз соседка в автобусе сказала:

— Слыхали? Они уже не дают кошачий корм за талоны на еду. Им плевать, если кошка умрет с голоду.

Трэн не стал говорить ей, что когда-то он охотно ел кошек. Вместо этого пошарил у себя в коричневой сумке и протянул женщине свой сэндвич с консервами — пусть угостит начинкой свою кошку.

— Трикси такое и в рот не возьмет!

Трэн смущенно улыбнулся.

— Трикси хочет рыбку! — ныла пассажирка. — Трикси голодна. Вы хоть имеете представление, что это такое?

— О да! — ответил Трэн, но женщина презрительно фыркнула.

Как-то раз во время своей смены он протирал столики перед баром. За одним столом сидел мужчина и смотрел футбольный матч по переносному телевизору. Жена его сидела рядом.

— Прошу прощения, — сказал Трэн, намереваясь вытереть стол вокруг телевизора.

— Не видишь, я занят, — рассердился мужчина, не поняв, чего он хочет. — Терпение — добродетель, разве тебя этому не учили?

Трэн вежливо улыбнулся. Этот человек правильно сказал: терпение — важная вещь.

— Передвинь зонтик, — распорядилась жена, — я тут сгорю на солнце.

Трэн повернул зонтик так, чтобы женщина могла укрыться в тени, а она продолжала поучать:

— От избытка солнца можно и заболеть.

— Да-да, — согласился с ней Трэн и перешел с влажной тряпкой к следующему столику. — Совершенно верно.

Некий афроамериканец, угостившись в баре «Дикой индейкой», попытался распропагандировать Трэна:

— Люди думают, что-то изменилось, но вот что я вам скажу: на самом деле все осталось, как прежде. Мы хотели получить власть, но это две страны — черная и белая.

— Да, — кивнул Трэн, и его клиент одной рукой подал знак, чтобы налили еще, а другой поднес стакан ко рту и допил последний глоток.

— Я вот чего хочу знать: когда вы отдадите мне мою законную долю?

— В любой момент, — сказал Трэн.

— Ты мне мозги не пудри.

Кеола присутствовал при этом разговоре. Когда клиент ушел, он тоже предъявил претензии: