Пол Теру - Отель «Гонолулу»

За утро мимо прошли четыре женщины, и каждая поинтересовалась, как зовут пса и побывал ли он в карантине. На троих Палфри не обратил внимания, но четвертая оказалась намного симпатичнее прочих — очень даже привлекательной, по правде говоря. Она вела за собой собаку, чистопородного золотистого лабрадора. Солдат приподнял голову, вывалил толстый лиловый язык, на нижней губе у него повисла тонкая струйка загустевшей слюны. Подошедшая собака негромко зарычала и натянула поводок.

— Миранда! — предостерегла ее хозяйка.

Палфри улыбнулся Миранде, женщина наклонилась погладить Солдата, который не сводил с Миранды глаз. Мускулистый язык приподнялся и свернулся колечком — похоже, хозяйка Миранды его тоже заинтересовала.

— Пишете что-то? — приветливо спросила женщина.

Палфри глянул на строку: «Укрывшись за дождевым деревом, ставшим его визитной карточкой, всего в двух кварталах от берега» — и поспешно захлопнул блокнот.

— Я — путешествующий писатель, — представился он, с деланой небрежностью упомянув свое имя и название ежемесячной колонки «На малых широтах».

— Что-то знакомое, — откликнулась женщина, не уточняя, имя ей знакомо или название колонки. — А я — Далия.

Крепкая, чуть влажная ладонь, какие-то белые полоски на руке. Полновата, большие мягкие щеки, добрые глаза. Солнце усыпало ее плечи веснушками, волосы выгорели. На ней было просторное платье с цветочным орнаментом и босоножки, на пальцах ног виднелись колечки, а на одном еще и татуировка. Вольная душа, подумал Палфри.

Солдат уже сунул свой нос Миранде под хвост, сука слегка присела и оглянулась на своего примитивно мыслящего ухажера.

— Как вам повезло с профессией! — позавидовала Далия.

Оба они стояли и любовались собаками.

— Это не профессия, это моя жизнь, — ответствовал Палфри.

— Как для меня лепка.

Вот почему руки у нее загрубели и полоски на руках, белый порошок — глина или гипс.

— Вы можете написать что-то вроде «Путешествия с Чарли» [58] «Путешествие с Чарли в поисках Америки» — знаменитый травелог (1962) американского писателя Джона Стейнбека (1902–1968). .

— Это моя любимая книга. — Он достал из бумажника фотографию Царицы, показал ей.

Солдат и Миранда переместились на травку, гонялись друг за другом вокруг баньяна. Палфри понимал, что означает их лай — не угроза, не выражение страха, а веселое возбуждение. Он рассказал, что взял Солдата на денек по программе «Собаководы без границ». Далию, судя по выражению лица, это тронуло. Возможно, благодаря полноте любая ее эмоция особенно отчетливо проступала на лице. Женщина слегка коснулась его руки, но он потихоньку отодвинулся: кончики ее пальцев были чересчур крупные и шершавые. Далия сказала, что он, наверное, сильный человек, и Палфри не стал признаваться, как он одинок, напуган, затравлен и собаку он взял для того, чтобы почувствовать уверенность в себе, это ему, а не Солдату требуется поводок, чтобы не сбиться с пути.

Далия сказала, что не выходит из дому без Миранды.

— С собакой я ничего не боюсь, потому что она ничего не боится.

В порыве благодарности Палфри сам коснулся руки Далии, а она другой ладонью накрыла его пальцы и с минуту ничего не говорила — этот жест говорил сам за себя.

— Миранде пора ужинать.

— Жаль, у меня ничего нет для Солдата.

Собаки катались по траве, грызлись понарошку.

— У меня найдется что-нибудь и для вашего пса, — предложила Далия. Когда она улыбнулась, Палфри убедился, что она хорошо заботится о своих зубах — то есть за здоровьем следит. Он не очень любил выражение «ухоженная женщина», но как еще передать столь важный для человека навык — поддержание чистоты? Любое проявление неаккуратности в человеке, дурной запах, безвкусный наряд, даже такая простая вещь, как засохшая соль на купальнике, отталкивали Палфри, словно душевный изъян.

Он пошел вслед за Далией, собаки бежали впереди.

Чтобы попасть к ней домой, они прошли по боковой улочке мимо лавки оптики, корейского ресторана, суси-бара, видеопроката «только для взрослых», мимо аптеки, рекламировавшей бета-каротин на английском и японском языках, и мимо стрип-клуба. Ни Палфри, ни Далия никак не комментировали встречавшиеся витрины, но молчаливо воспринимали их как своего рода приуготовление, словно путь вдоль странных и лукавых лавочек напоминал: «Так устроен этот мир».

Войдя в дом, Далия сказала:

— Собаки-то пить хотят! — и поставила каждой псине по миске.