Пол Теру - Отель «Гонолулу»

— Тише, тише, — шептала она, словно ребенок, готовый расплакаться.

— Скажи, что любишь меня! — яростно требовал я.

Они собирались поужинать все вместе — моя жена, теща и этот незнакомец, чужой для меня, но не для них. Потому-то я и пытался хотя бы отсрочить это мероприятие. Кто он такой? Первого впечатления хватило, чтобы мне вовсе не захотелось проводить весь вечер в его компании. Я обязан был проявлять любезность к Калани, как и к любому другому постояльцу гостиницы, но не садиться же с ним за стол. Совместная трапеза — временный союз, в котором люди вынуждены как-то уживаться друг с другом. Если все время идти на компромисс, можно и всю жизнь пустить под откос.

Чтобы избежать ненужных потерь и сберечь свое блаженство, я составил мысленный список (впрочем, подобный список держат в уме многие) людей, с которыми я не намеревался впредь ужинать вместе. На новом месте, в должности управляющего гостиницы, этот список приходилось все время пополнять. Кстати говоря, как раз в тот момент, когда я думал об этом, я беседовал с людьми из этого списка: Флойдом и Клодин Зинда, а также Эдом и Перл Гербиг — двумя супружескими парами из Мичигана, которых подружил бридж. В зрелые годы они обнаружили, что страдают сезонным расстройством. Гавайи служат превосходным убежищем всем, боящимся холода и темноты: наше солнце лечит зимние недуги.

Однако сегодня они заговорили со мной не об этом, а о водяном смерче, который наблюдали на обратном пути из тайского ресторана в Айна-Хаина.

— А еще мы видели в ресторане Дебби Рейнольдс [56] Дебби Рейнольдс (Мери Фрэнсис Рейнольдс, р. 1937) — актриса мюзиклов и комедий. .

— Я всегда называю ее «Тамми», — сказала Перл Гербиг и принялась напевать детским голоском.

— Прямо из океана поднимался, — продолжал Флойд Зинда свою повесть о смерче, — крутился, крутился, потом сорвал крышу с того домишки на берегу. А внутри люди сидели!

— Они смеялись — что еще им оставалось делать? — подхватила Клодин Зинда.

— Эд говорит, они были голые.

— Мне так показалось. И мокрые насквозь.

— Как вы узнали, что это смерч? — полюбопытствовал я.

— Нам водитель сказал. Он даже специально остановился. Он назвал его гавайским словом.

— На что это похоже? — допытывался я.

— Просто потрясающе!

— Вы такого в жизни не видели.

Расплывчатые ответы только раздражали. Рядом, посасывая палец, стояла Роз.

— Вы не знакомы с моей дочкой? — спросил я.

Не успел я представить ее гостям, как Роз спросила:

— Можешь купить мне мотоцикл?

— Маленькие девочки не ездят на мотоциклах, — сказала ей Клодин.

— Это просто велосипед с мотором. Все ездят. Даже прав не нужно.

— Посмотрим, — сказал я.

— Потрясно! — буркнула Роз.

— У тебя есть трехколесный велосипед и скейтборд.

— Отстой! — сказала Роз и выплыла из вестибюля.

— Это была моя дочь.

— Нынче дети балованные, — вздохнул Эд.

Наверху Милочка уже переодевалась к ужину — красное платье, ожерелье с Таити, высокие каблуки. Ожерелье она плотно подгоняла под самое горло, точно изысканный ошейник.

— Что это?

— Колье.

— Ради ужина в «Жемчужине»?

— Я хочу хорошо выглядеть. — Обеими руками она расправила на себе платье, потом изогнулась, критически осматривая собственные ноги. Когда женщина наряжается, она словно оценивает себя со стороны, видит себя чужими глазами, совершенно иной, чем прежде. Но я никогда еще не замечал такого выражения на лице моей жены, такого взгляда.

— Где ты была днем?

— Водила Роз в зоопарк.

Пуамана уже сидела внизу, в баре вместе с Калани. И она принарядилась, а раньше не была такой модницей. В платье и в туфлях на высоких каблуках она выглядела не матерью, а старшей сестрой Милочки, на шею повязала шелковый золотистый платочек. Мать и дочь оглядели друг друга с непристойным, нецеломудренным одобрением.

Калани напялил гавайскую рубаху с узором из ананасов.

— Только что купил, — похвастался он. Пощупал шарфик Пуаманы: — Как у той, в киношке «Основной инстинкт», она еще им чувака в постели привязывала. Не то чтобы я хотел подкинуть тебе идею, да-а?

— Ты только что это сделал, да-а, — подхватила Пуамана.

Судя по этим репликам и сопровождавшему их смеху, я заключил, что в баре они просидели довольно долго. Мы отправились в «Жемчужину Вайкики». Ее управляющий, Каниэла Дикштейн, был мне кое-чем обязан.

— Потрясно, — буркнул Калани.

— Киношка была отвратная, — пожаловалась Милочка.