Герд Тайсен - Тень Галилеянина

Мы не спеша ехали по мертвой земле. Но вдруг – что это там такое? Неужели человек? Или обман зрения в неверном сумеречном свете? Но сразу же стало ясно, что ошибки нет: в некотором отдалении от нас маячила темная фигура. Кто-то заблудился в пустыне? С ним не было ни лошади, ни осла.

Подъехав ближе, мы увидели, что человек этот с трудом передвигает ноги. Вот он сел на землю. Мы пришпорили лошадей. Что если ему нужна наша помощь?

Но почему он вдруг замахал руками? Увидел нас и зовет? Нет, похоже, просит ехать своей дорогой. Сейчас уже мы подъехали достаточно близко, чтобы получше рассмотреть его: истощенная фигура, скорчившаяся на земле. Сомнения рассеялись: конечно, он нуждался в помощи! И все же поднимал руки, прогоняя нас!

Может быть, он принял нас за врагов? Разбойников, которые хотят ограбить его и надругаться над ним? Я слез с лошади, попросив своих спутников подождать. В руку я нарочно взял бурдюк с водой, чтобы ему стали ясны мои благие намерения. Так, с бурдюком в руке, я начал осторожно приближаться.

Все это время человек, не переставая, махал руками. Я услышал, как он крикнул: «Нет, нет!».

Я остановился, не зная, что и думать. Может быть, у него уже начались галлюцинации? Или этот бедняга – одержимый, которого загнал в пустыню его бес? Такие находили здесь верную смерть, если только кто-то не приводил их обратно, поближе к жилищам людей, где они могли кормиться подаянием.

Когда я подошел к нему, незнакомец хотел убежать. С трудом, пошатываясь, поднялся. Силы его явно подходили к концу. Несколько шагов – и я уже догнал его.

– Шалом, – сказал я, – я Андрей, сын Иоанна!

Человек молчал.

– Не хочешь поесть и попить?

Он затряс головой:

– Мне нельзя, – прошептал он.

Ничего не понимая, я уставился на него:

– У тебя такой вид, что тебе надо срочно чего-нибудь съесть и выпить.

– Нет, мне нельзя. Я связан обещанием. Мне запрещено!

– Я не понимаю!

– Этого никто не поймет! Я об одном прошу: уходите. Предоставьте меня моей судьбе! Уходите! Так лучше для нас всех!

У меня пробежали мурашки по телу. Неужели все-таки сумасшедший? И в нем сидит бес, который беспощадно толкает его к самоуничтожению? Или он дал обет? Или передо мной был один из тех, что постом доводят себя до крайней степени истощения, чтобы на грани жизни и смерти испытать видения и краем глаза заглянуть в небесные тайны? Одно не оставляло сомнений: незнакомец умирал от голода и жажды. Так почему же он не давал себе помочь? Я изменил тактику:

– Мы заблудились, – голосом просителя сказал я, – не мог бы ты помочь нам?

Незнакомец замялся. Я нашел правильный тон. Ведь многие деликатные люди тогда и только тогда принимают от других помощь, если те делают вид, что сами в ней нуждаются!

– Куда вам нужно? – спросил незнакомец.

– К ессеям!

Человек вздрогнул.

– Ты можешь отвести нас к ним?

Он затряс головой. Но потом прибавил:

– Я вам покажу дорогу. Только сам не пойду с вами. И у меня есть к вам одна просьба: вы не могли бы им кое-что передать?

– Конечно! Что мы должны передать?

– Скажите ессеям: «Я, Варух, сын Варахии, желаю мира всем братьям! Я поручил от моего имени просить вас: примите меня обратно! У меня больше нет сил, и я так долго не выдержу!» [52]

– Ты ессей! Они что, прогнали тебя? Заставили уйти в пустыню?

– Да!

– Но почему ты бредешь по этой мертвой земле, вместо того чтобы добраться до Иерихона или Иерусалима?

– Тому, кого исключили из общины, запрещено общаться с другими людьми. Он не может принять от них даже куска хлеба! Даже глотка воды. Иначе он может проститься с надеждой, что его когда-нибудь примут обратно!

– Но это бесчеловечно! – возмутился я. – Что же ты натворил, что с тобой обошлись так жестоко?

– Мы, вступая в общину, даем клятву, которая обязывает меня к молчанию. [53]

Неужели Варух был преступником? Нет! Это следовало исключить. Разве преступник чувствовал бы себя связанным клятвой? Разве стал бы он в таком отчаянном положении проявлять щепетильность? Что за невероятную власть имела ессейская община над этим человеком, если он скорее был готов к мучительной смерти, чем согласился бы навсегда распрощаться с ней! Эта власть была подобна бесу: она всецело владела им и оставляла ему лишь один выбор: или умереть в пустыне, или вернуться в общину! Знать бы только, что такое я должен сделать, чтобы вернуть ему вкус к жизни!

Мне в голову пришла мысль:

– Если бы мимо проходил отшельник, который, как и вы, ждет в пустыне Бога, – он мог бы тебе помочь?