Ник Хорнби - Долгое падение

— Сколько вы хотите? — вздохнул Крайтон.

Он вздохнул так, словно все это — наш с ним разговор, Новый год, мое тюремное заключение — было специально устроено для того, чтобы выудить у него деньги.

— Ничего мне не надо, — ответил я.

— Нет, тебе надо, — не сдавалась Джесс. — Ему надо.

— Сколько сейчас стоит пройти в клуб? — спросил Крайтон.

— За сотню точно можно прорваться, — сказала Джесс.

За сотню? Так мы тут унижаемся ради денег, на которые можно один раз скромно поужинать в ресторане?

— Я не сомневаюсь, что за сотню фунтов можно «прорваться» безо всяких проблем. Но ведь ему не придется этого делать. Ему просто нужно будет заплатить за вход, если у тебя будет передозировка. Я полагаю, он не станет сидеть в баре, пока ты будешь балансировать на грани жизни и смерти в туалете.

— То есть ты хочешь сказать, моя жизнь стоит меньше ста фунтов. Это мило с твоей стороны, особенно после случившегося с Джен. Я думала, у тебя не так много дочерей, чтобы ими разбрасываться.

— Джесс, это нечестно.

Входная дверь хлопнула где-то между «не» и «честно». Мы остались одни.

— Не справился я с ситуацией, вы не находите?

Я пожал плечами и сказал:

— Она вымогает у вас деньги с помощью шантажа. Либо вы каждый раз даете ей столько, сколько ей хочется, либо она убегает. И, насколько я понимаю, это приводит вас… ну… в некоторое замешательство. Учитывая события последних лет.

— Я буду каждый раз давать ей столько, сколько она хочет, — решил Крайтон. — Пожалуйста, разыщите ее.

Когда я вышел из дома, то был уже на двести пятьдесят фунтов богаче; Джесс ждала меня в конце улицы.

— Он тебе, небось, дал вдвое больше, чем мы просили, — улыбнулась Джесс. — Я так и знала. Всегда срабатывает, стоит только упомянуть Джен.

Вы не поверите — да и я сейчас уже вряд ли поверю, — но тогда я была уверена, что произошедшее с Джен не имеет никакого отношения к новогодним событиям. Правда, судя по газетным статьям и высказываниям многих людей, никто так не считал. Они все такие: а-а-а, я все понимаю, твоя сестра пропала, вот ты и решила спрыгнуть с крыши. Да ни хрена. Та история была ингредиентом, что ли. Если я — спагетти с соусом «Болонез», то Джен тогда — помидоры. Или лук. Может, вообще чеснок. Но она — не мясо и не томатная паста.

Все ведь по-разному реагируют на подобное. Одни начинают ходить во всякие группы в поисках поддержки; я это точно знаю, поскольку мама с папой всегда стараются познакомить меня с очередным сборищем идиотов, и все только потому, что ее организовал человек, получивший аттестат или еще что-нибудь из рук Королевы. А другие сядут, включат телевизор и будут находиться перед ним двадцать лет. А я начала делать глупости. Точнее, это стало моим основным занятием, а до того это было как хобби. Признаюсь вам честно: глупости я делала и до исчезновения Джен.

Прежде чем продолжить, я отвечу на вопросы, которые всем приходят в голову, — просто чтобы вы не думали об этом и не отвлекались от того, что я вам говорю. Нет, я не знаю, где она. Да, я думаю, она жива: вся эта история с брошенной машиной выглядит слишком нарочито. Каково это — потерять сестру? Я могу объяснить. Когда вы теряете что-нибудь ценное — кошелек или драгоценность, — первое время вам никак не удается сосредоточиться на чем-то другом. Вот, а у меня такое ощущение все время, каждый день.

А еще люди спрашивают: как ты думаешь, где она? Этот вопрос сильно отличается от другого: знаю ли я, где она? Поначалу я не понимала разницы. А потом поняла. Поняла, что первый вопрос глупый. В смысле, если бы я знала, где она, то отправилась бы к ней. Но теперь я понимаю, что в этом вопросе есть пространство для фантазии. Ведь на самом деле это попытка узнать, какая она. Я допускаю, что она отправилась в Африку помогать людям. Допускаю, что она оказалась на нескончаемом рейве, пишет стихи на острове у берегов Шотландии, путешествует по Австралии. А думаю я вот что. Я думаю, у нее есть ребенок, она где-нибудь в Америке, живет в небольшом городке, где всегда светит солнце, — скажем, в Техасе или в Калифорнии, — она живет с мужчиной, который зарабатывает на жизнь своими собственными руками, он любит и оберегает ее. Это я обычно и рассказываю людям, хотя, конечно, непонятно, о ком — о Джен или о самой себе.

Да, и еще — это особенно важно, если вы читаете о нас в будущем, когда все уже забыли и нас, и что с нами произошло, — не надейтесь, что она еще проявится, чтобы спасти меня. Она не вернется, понятно? Никаких доказательств того, что она погибла, тоже не найдется. Ничего не произойдет, так что забудьте об этом. То есть про нее не забывайте — она важна. Но забудьте про подобный финал. Наша история не из той оперы.