Бапси Сидхва - Огнепоклонники

Мученический ореол очень шел к новому облику Джербану, поэтому она не давала ему померкнуть. Джербану шарахалась от каждого взгляда Фредди. Если взгляд был строгим, то добавлялось и заметное дрожание рук. Ну, а если Фредди осмеливался сделать теще замечание, она тут же тяжело валилась в обмороке на пол.

Боясь, как бы она не свернула себе шею своими штучками, Фредди старался помалкивать. Когда же ему случалось что-то сказать, Джербану воспринимала каждое слово с подчеркнутой кротостью.

Ее беспощадная кротость и терпеливое мученичество выводили из себя даже Путли.

Козырным тузом Джербану была скорая кончина. Новый возраст приблизил ее к небесам, и близость смерти открыла упоительные возможности для изобретательности Джербану.

Начиналось примерно так:

— Какое это имеет значение, мне уже недолго осталось…

Или так:

— Вот умру — можете делать, что хотите. Вы уже скоро от меня избавитесь. Единственное, чего я желаю, — покоя и уважения к моей старости, пока я жива.

Фредди потрясенно наблюдал это убийственное превращение. Ему казалось, что тяжкий груз с левого плеча перелег на правое.

Было ясно, что Джербану не простила его, но теперь избрала ухищренный и опасный способ изводить зятя. Фредди не мог не выказывать сочувствие и сострадание теще. А Джербану с наслаждением рассуждала о смерти, вгоняя зятя в тоску, понемногу переходившую в суеверный страх.

Прошел месяц, и Фредди начал жалеть о прошлом: визгливая, буйная ведьма была гораздо лучше нынешней слезливой, покорной ханжи.

Парсы не закапывают и не сжигают мертвых — трупы оставляют на возвышениях без крыш, где их расклевывают стервятники. Англичане дали этим необычным кладбищам романтическое название «башен молчания».

Два слова о башнях: круглое строение, облицованный мрамором пологий пол с углублением, напоминающим воронку с отверстием посредине, — туда стекает кровь, ссыпаются высохшие кости. Подземные каналы отводят все это к четырем глубоким колодцам, расположенным довольно далеко от башни. В колодцы насыпаются известь, древесный уголь и сера.

По верхнему краю мраморной воронки идет широкий уступ, на который можно уложить пятьдесят мужских трупов, пониже — уступ для пятидесяти женских трупов, третий уступ предназначен для детей. Стервятники расклевывают труп в несколько мгновений, оставляя голые кости.

Высота башни рассчитана так, что стервятник может перелететь через ее стены, но если попытается подняться с тяжелой ношей в когтях или клюве, то ударится о верхний край.

Никто, кроме смотрителей, не должен видеть кровавое зрелище, которое разыгрывается внутри башни.

Похоронный обряд зороастрийцев сложился в каменистых горных районах Ирана, где не хватало пахотной земли и слишком она ценилась, чтобы использовать ее под кладбища. В тех краях и в те времена обычай был и практичен, и гигиеничен. Но в наши дни парсы разбросаны по всему Индостану; в больших городах — Бомбее или Карачи — выстроено по три-четыре «башни молчания». Ну а парсов, живущих далеко от башен, приходится просто зарывать в землю.

Когда семья только обосновалась в Лахоре, Джербану огорчило отсутствие башни, но огорчило в меру. Однако раз выдуманный возраст трагически приблизил ее к смерти, то возникла настоятельная необходимость позаботиться и об обряде. Теперь Джербану никому не давала житья. Что сделают с ее останками? Не допустит же семья, чтоб ее просто закопали в землю, будто мусульманку или христианку какую-нибудь. Она ни за что не согласится лежать в кишащей червями земле! Притащив Джербану в Лахор, Путли и Фредди обрекли ее душу на вечный адский огонь. Каждый парс знает, что соприкосновение с трупом оскверняет святость земли, и нет спасения душе осквернителя. Умереть ради дочери и внуков Джербану готова, но никто не заставит ее погубить свою душу. Из могилы восстану, обещала она Фредди, и, вся в червях, пойду на поиски ближайшей башни.

Фредди позеленел, представив себе, как жирная, изъеденная червями теща тащится через всю страну, и поклялся, что лично отвезет ее тело за тысячу миль в Карачи и лично доставит его в башню.

Фредди не выносил разговоров на эту тему, но как он ни увиливал, теща с неимоверным упрямством и хитростью возвращалась к ней.

— Помнишь, Путли, как твой отец любил кабачки? — невинно начинала она. — Хотя что ты можешь помнить, тебе восемь лет было, когда он скончался. Красавцем его никто бы не назвал, но какой был человек! Отвезли его тело в Санджан. Какая же там чудная башня! Ах-ах, так и стоит перед глазами, а место какое замечательное!..