Бапси Сидхва - Огнепоклонники

Раньше Фредди подходил к столику раз в день для короткой молитвы, но теперь, осаждаемый невзгодами, он проводил перед ним все больше времени.

Бремя, лишь перелегшее с одного плеча на другое, изнуряло его. Торговля приходила в упадок, а что удивительного? Какое дело может ладиться у человека, которого донимают разговорами о смерти и стервятниках? Фредди не сомневался, что скоро вся семья свихнется из-за Джербану. Уже и дети научились играть в похороны!

И Фредди снова начал ходить по всевозможным предсказателям, таскать свой гороскоп от астролога к астрологу.

Рождение ребенка в зороастрийской семье засекается с точностью олимпийских рекордов. Возбужденные бабушки или тетушки вьются вокруг роженицы с секундомерами в руках и фиксируют точное время появления младенца на свет. Потом астролог вычисляет по расположению звезд гороскоп ребенка и вручает родителям сложнейшую комбинацию кружочков и астрологических знаков, в которой несведущему человеку не разобраться, поэтому так важно найти знатока, способного правильно истолковать ее.

Фредди уже давно было известно, что вредит ему главным образом Сатурн. Сведущие люди качали головами и советовали крепиться — Сатурн удалялся, что предвещало наступление лучших времен.

— Твоя жизнь переменится самым неожиданным образом, — говорили ему. — Дела пойдут на лад, и ты даже думать забудешь о нынешних бедах!

Фредди выслушал множество таких предсказаний, но самое большое впечатление произвели на него слова одной цыганки. Цыганка сидела прямо на улице и гадала на каких-то странных картах.

— Очень скоро, — сказала цыганка, — появится человек. Будет он высокий, тонкий и приятный. Принесет он тебе удачу, и вся твоя жизнь переменится.

Ну кто осудит Фредди за то, что цыганское пророчество искрой надежды затеплилось в его исстрадавшемся сердце? Воображение рисовало ему хрупкую фею с нежными черными очами и алым ртом. Она то спускалась к нему с горных вершин далекого Ирана, то поднималась из океанских глубин. Их сводил случай, драматическое событие, в котором Фредди блистал отвагой, а фея одаривала его своей признательностью. Она была так добра, так нежна, что ей навстречу раскрывались сердца и Путли, и детей. Только не Джербану. Это твердокаменное сердце не могла размягчить никакая любовь.

Фея все сразу увидела и поняла. Она поняла, как истерзано сердце Фредди, в какой тупик он попал. И утешила его, и взволнованно поведала всему миру о достоинствах Фредди: о его доброте, о бесконечной терпеливости перед лицом неслыханных страданий — деле рук обезумевшей от злобы ханжи, его тещи.

В конце всех его мечтаний прекрасная фея собственными руками душила Джербану и удалялась в свой далекий таинственный край, где ей предстояло вечно тосковать в разлуке с Фредди.

Ибо не только сострадание проявляла черноокая к Фредди — ее руки, как душистые гирлянды, обвивались вокруг его шеи, ее голова склонялась на его грудь…

…Просветы появляются в самых черных тучах. Когда дела шли хуже некуда, из Карачи в Лахор приехал страховой агент — смуглый, с длинным носом и отлично подвешенным языком.

Высокий и стройный мистер Диншо Аденвала объявился в Лахоре в декабре и повернул течение жизни Фредди. Фредди и не подозревал, что судьба свела его наконец с тем самым приятным человеком, которого нагадала цыганка.

У лахорских парсов гости бывали не часто, а если уж кто-то приезжал, то на перрон выходили всей общиной. Пивовалы, Банквалы, Чайвалы, Вискивалы и Джунглевалы состязались в гостеприимстве, стараясь получше принять, угостить, развлечь. Гостя возили из семьи в семью, с завтрака на обед, с обеда на чай, с чая на коктейли, с коктейлей на ужин. В завершение устраивали пышный банкет. в котором принимала участие вся община. Наутро после банкета закормленного и заласканного гостя дружно провожали на лахорском вокзале, на дорогу снабжая такой грудой крутых яиц и жареных кур, что хватило бы на весь поезд. Дедушки, бабушки, дядюшки, тетушки до изнеможения махали платками вслед удаляющемуся вагону.

Гостеприимство оказывалось любому парсу, если даже он просто проезжал через Лахор. Знали его или нет, не имело значения — стоило пронестись слуху, что едет парс, как по меньшей мере одна семья являлась на вокзал с угощением, с выпивкой и развлекала гостя, пока стоял поезд.

Мистера Аденвалу приняли тепло и радушно.

Обходительный, говорливый страховой агент подбрасывал в воздух восторженно визжавших детей. Он обезоруживал тонкой лестью строгих мамаш, звал барышнями бабушек. Джербану ластилась к нему, как перекормленный щенок. Даже у Путли появился румянец на щеках и игривость в поведении. Ну, если не игривость, то привлекательная оживленность. Мистер Аденвала рассказывал рискованные истории при дамах, а оставшись в мужском кругу, потешал мужчин соленейшими анекдотами.