Евгения Кайдалова - Ребенок

Грязно-белый ком из своей простыни и наволочки я бросаю на пол в ванной. Сколько времени я не меняла постельное белье? Месяц? Полтора? Я не помню, и, кажется, меня это больше не беспокоит. Какая разница, на чем спать – на чистом и свежем или на серо-желтом, с душным запахом человеческого тела? Главное – отвоевать у обстоятельств все часы сна, какие только удастся!

Порой я проигрываю эту войну отнюдь не по вине ребенка: постоянные усталость и напряжение аукаются к вечеру нервной дрожью во всем теле. Чаще всего мне удается расслабиться и забыться, но примерно раз в неделю между мной и сном встает бессонница. После ночи без отдыха день, проведенный на ногах, тяжелее раз в десять. При этом снотворных я пить не могу (они передадутся ребенку с моим молоком) и пользуюсь единственным доступным мне способом самоуспокоения: пропитав ватку раствором валерьянки, долго им дышу. За день в мусорное ведро отправляется до десяти таких ватных комочков.

Ребенок спит, а я наскоро перекусываю. Я уже отвыкла от нормальной человеческой еды, которая радует вкус и за которой можно почитать журнал. Приготовление пищи – роскошь, отнимающая слишком много времени. Еда – это необходимость: бутерброды, которые можно закусывать помидором или огурцом, обязательная чашка чаю с молоком перед кормлением. Я ем без удовольствия, но с чувством выполняемого долга.

Долгая стирка, мытье оставшейся со вчерашнего дня посуды. Я разгибаю окостеневшую в одном положении спину для того, чтобы взглянуть на часы. Уже почти двенадцать. Походкой лошади, с которой только что сняли хомут, я плетусь на кухню. Меня ждет огромная чашка чая с молоком.

Чай с молоком и сахаром я ненавижу с детского сада. Настоящим чай бывает лишь тогда, когда он в союзе с водой и ничто не примешивается к чистому аромату распаренных чаинок. Но мне нужно пить чай с молоком (так в один голос утверждали все сестры в роддоме) – тогда и у меня молоко будет в достаточном количестве. И вновь я чувствую себя детсадовской девочкой, которую заставляет что-то делать неумолимая сила. Сказано «с молоком» – значит, с молоком!

Минут через десять после того, как выпит чай, я чувствую болезненные уколы в груди, и на футболке расплывается молочное пятно. (Я не успеваю стирать ни футболки, ни лифчики – все они, как и простыня, мгновенно становятся заскорузлыми от высохшего молока.) Как раз в это время просыпается ребенок, и при первых мяукающе-скрипучих звуках его плача молоко начинает по-настоящему капать сквозь одежду.

Я кормлю его и в это время чуть-чуть отдыхаю. Никакого счастливого блаженства, умиротворения или даже просто радости я не испытываю; для людей, с которыми я вместе жила раньше (мама, потом Антон), я привыкла быть другом и равноправным компаньоном во всех начинаниях. Для того существа, что лежит сейчас на моей руке, я всего лишь источник пищи и разумный автомат для ухода за ним. Себе я больше не принадлежу, все мое тело – придаток к новорожденному, инструмент для удовлетворения его потребностей.

Едва ли не час проходит с того момента, как началось кормление, до того, как из-под ребенка вынута мокрая прокладка и на обмытое тельце надет памперс. Теперь – гулять.

Гулять с ребенком – наисвятейшая моя обязанность. Если я не буду проводить с ним достаточно времени на воздухе, его непременно ждет рахит. (Последнее уверенно пообещала мне детский врач.) Гулять я обязана долго: осенью и зимой – по четыре часа, в теплое время года – весь световой день. С первого раза не поверив в такую продолжительность прогулок, я бросилась перелистывать книги. Те были полностью согласны с врачами, и я наконец-то осознала, что большинство правил по уходу за ребенком написаны не для того, чтобы помочь неопытным матерям, а для того, чтобы дать им понять, насколько они несовершенны. Эти правила напоминают идеальный газ; в принципе выполнять их можно, но при условии того, что вокруг матери с ребенком стоит целый штат прислуги и сломя голову бросается выполнять ее указания. Немного простой арифметики. При уходе за ребенком нужно:

а) Ребенка кормить. Это происходит шесть раз в день (ночь мы пока не берем в расчет). Кормление вместе с перепеленыванием и обмыванием занимает как минимум сорок пять минут. Итого – четыре с половиной часа.

б) Стирать и гладить пеленки. Сейчас, когда я освоилась и плюнула на первоначальные рекомендации, это занимает часа полтора. Прибавим к предыдущему результату – шесть часов.