Евгения Кайдалова - Ребенок

в) Каждый день мыть пол и вытирать пыль в комнате новорожденного – полчаса. Итого – шесть с половиной.

г) Купать ребенка – еще полчаса. Семь.

д) Сборы на прогулку и возвращение с прогулки занимают по двадцать минут. Гулять приходится два раза – слишком мал пока что промежуток между кормлениями. Час двадцать вкупе с предыдущими семью составляют восемь двадцать. Кстати, именно столько же в среднем длился мой рабочий день на должности директора по маркетингу.

е) Прогулка. У меня получается выделять на нее два раза по полтора часа. Всего – три. Плюс восемь двадцать – одиннадцать двадцать.

ж) Всякое. Под всяким я подразумеваю те минуты, когда ребенок барахтается голенький перед кормлением и пытается оторвать голову от опоры (обязательный элемент его развития!), мои метания по всей квартире с плачем и руганью в поисках неожиданно пропавшей распашонки или одеяльца, соскабливание грязи с коляски перед тем, как затащить ее в квартиру, и внеочередное застирывание только что подложенной под ребенка пеленки. Округлим наши цифры – двенадцать.

з) Остаются мелочи. Например, три раза в день я должна что-то есть (и мыть потом посуду), а для этого – хоть иногда готовить, а перед этим – выскакивать в магазин, до отказа используя то время, пока ребенок спит. Несколько раз в день я тупо провожу минут по десять в сидячем положении, чтобы потом начать функционировать. Это нельзя назвать моим личным временем, я просто поддерживаю себя в рабочем состоянии, чтобы кормить ребенка и за ним ухаживать. На все про все я позволю себе не более двух часов. Общий итог – четырнадцать.

Согласитесь, это – неплохой рабочий день, при том что он совершенно бесплатный. К концу такого дня остается только рухнуть от усталости, сознавая, что часа через четыре тебя поднимут для ночного кормления. Опять меня будут использовать как дающий молоко автомат… Автомат? Нет! Любой автомат сломался бы от такого бесперебойного режима, от очевидной работы на износ. Я держусь. Я лишь пытаюсь немного щадить себя: иногда «забываю» помыть полы, иногда сокращаю время прогулок, иногда не глажу пеленки, а срываю их с веревки просто высохшими, но при этом сознаю, что нарушаю святой закон – закон ухода за ребенком, и любое наказание для меня было бы слишком легким. Что делать? Я стала закоренелой преступницей еще во время беременности, и мне остается лишь катиться по наклонной дорожке. Прокатитесь вслед за мной – продолжим экскурсию в мой обычный день!

Я начинаю одевать ребенка на прогулку. Как бы узнать, какая погода за бортом? Вроде солнечно, но сейчас, в ноябре, под солнцем может дуть ледяной ветер. Естественное желание не простудить ребенка борется со страхом «Ни в коем случае не перегревать!». Страх перегреть и довести малыша до потницы так упорно внушается и книгами и врачами, что при сборах на прогулку меня всегда трясет от волнения. Достаточно ли будет одного шерстяного одеяла? Или под ним он вспотеет? Может быть, хватит и байкового одеяльца с легким пледом? Но люди на улице шагают в зимних пальто… Если бы я только знала, что чувствует ребенок в своих одежках! Я мысленно ставлю крест на своем умении проникаться чувствами другого человека и спеленываю ребенка, прижав ему ручки к телу. Тот плачет и всеми силами сопротивляется, вытаскивая ручки наружу. Сколько же у него сил! Мне никак не удается настолько плотно прижать ему локоть одеяльцем, чтобы оно мгновенно не оказывалось скинутым. Наконец момент пойман: обе ручки находятся на полпути к освобождению, но тем не менее прикрыты. Я тут же накидываю на него второе одеяло, и вскоре тельце выглядит вполне упакованным. Но ведь осталась голова. Под шапку необходимо надеть чепчик, но ребенок плачет вовсю и крутит головой так, что завязки все время оказываются затянутыми слишком туго. Раз пять мне приходится перевязывать узел, а когда покончено и с ним, я случайно замечаю, что ребенок опять высвободил из-под одеяла руку.

С раздраженными слезами я запихиваю ручку обратно и тащу ребенка в коляску. Коляска стоит на кухне, и нужно видеть, как я выруливаю из кухни в коридор, что есть силы наваливаясь на ручку и рывками разворачивая неповоротливое приспособление для прогулок. К тому времени как ребенок вывезен на лестничную клетку, я оказываюсь взмокшей от приложенных усилий и накидываю на себя легкое демисезонное пальто. Сказывается стереотип: мне тепло, значит, и на улице тепло.

Наша с ним квартира – на втором этаже. Велико ли расстояние? Но когда я сношу коляску вместе с ребенком вниз, руки просто отрываются от боли. Плавно спускать коляску по ступенькам я никак не научусь, а видеть, как дергается голова ребенка при каждом скачке колеса вниз, я не в силах.