Семен Данилюк - Милицейская сага

- Ты, Андрей, по уровню управленческому давно свою должность перерос. А вот что касается человеческих, так сказать, хитросплетений, тут работать над собой и работать. После твоего ухода мне удалось убедить членов ком иссии, чтоб вопрос повторно вынести. И полагаю, назначение твоё через неделю состояться все-таки может. Если созрел.

- Перезрел. А может, пошло оно всё, а, Игорь Викторович? Ну, что, в самом деле, будто напрашиваюсь. Следователь я не из последних. Да и на гражданке, если что, не пропаду, - в адвокатуру и сейчас зовут.

- Можно и так, если кишка тонка. Мы вообще-то на эту должность Аркашку протаскивали. Да он в твою пользу отказался. В Андрее, говорит, стержень есть. Или ошибся Чекин?

Присмотрелся к смешавшемуся подчинённому.

Только вот дни эти, оставшиеся до повторной аттестации, надо бы, как говорится, без сучка и задоринки. Там у тебя, кстати, Лавейкина застряла.

Тальвинский, не скрываясь, неприязненно скривился.

- Во-во! Потому и кончай её поживей.

- Думаете, из-за этого прокатили?!

- Пока нет. Вообще-то думать ты, Андрей, теперь должен. Постоянно думать и - соотносить. Тогда, может, что и позначительней угадаешь. Ты теперь - без двух минут номенклатура. А это, знаешь, особый стандарт. Дружки-то, поди, в отделе наизготовку стоят. И стаканы сполоснули.

- Наверняка.

-Вот это и есть самое трудное. Работать с теми, с кем ещё вчера был вровень.

- От выпивок можно отказаться.

- Отказаться - полдела. Тут и впрямь недолго недругов из прежних друзей нажить. Наука - так себя поставить, чтоб не предлагали, - Сутырин, явно готовившийся еще что-то сказать, колебался. - Говорите уж все сразу.

- Ладно, хоть и неприятно, но скажу главное. Для руководителя умение разобраться с собственными бабами - это тоже, знаешь, показатель компетенции.

- Так вы что ж, полагаете?...

- Тут и полагать нечего. В кадры поступил сигнал о твоей интимной связи с судмедэкспертом Катковой.

- Кроме меня, никого это не касается!

- А ты не горячись. Подружек, их ведь у кого нет? - Сутырин нетерпеливо скосился на часы, и блестящие его глазки-бусинки на мгновение зажглись предвкушающим огнем. - Только вот все должно быть тип-топ. Без лишних всплесков. Словом, Тальвинский, вопрос стоит так: либо отказываешься от Катковой, либо... даже я тебе помочь не смогу. А сказал, потому что лучше тебя на эту должность сегодня не вижу. Так что, если ты меня правильно понял, повторная аттестация станет твоим, будем говорить, бенефисом.

Полковник Сутырин числил себя в завзятых театралах.

То, что слух о его любовной связи с Валюхой, "запустил" по управе длинноязыкий Ханя, Андрей почти не сомневался. А потому, едва добравшись до райотдела, кинулся к нему, готовясь выплеснуть на болтливого дружка всю накопившуюся в нем ярость. Распахнул дверь. И - обомлел.

В дальнем углу кабинета, с занесенным ножом над кем-то невидимым застыл Ханя. Андрей рванулся было вперед. Но как только разглядел общую картину, успокоенный, остановился. На столе, на промасленных клочках газеты, возлежали исходящие соком три бревна палтуса. Вчера Ханя исхитрился уговорить прокурора прекратить дорожное дело. И сегодня у него был праздник души. Надо сказать, что милицейские следователи, при всей внешней грубоватости, были тонкими стилистами. Где-то даже эстетами. Неприличным, например, считалось слово "взятка". Его произносили сквозь зубы и только, если кто-то попадался на получении денег. Материальные же подношения, будь то тот же балык или какая-никакая мануфактура, общественным мнением не порицались и, напротив, именовались деликатно и возвышенно - "отблагодарение". При звуке шагов Ханя взметнул голову и, прежде чем Андрей успел хоть что-то сказать, воткнув нож, бросился к нему.

- Андрюха, что?!

И такое проступило в нем неподдельное участие, что обида схлынула с Андрея. - В целом нормально.

И тут же, не дав договорить, Ханя обхватил его, принялся вертеть, стучать радостно по плечам. Потом вытащил в коридор и поволок в сторону чекинского кабинета. Откликаясь на пронзительный Ханин голос, выскочил Чугунов и, побросав прямо на столе дела, увязался за ними. Так что к Чекину ввалилась буйная ватага, требовательно нависшая над невозмутимо печатающим шефом.

- Новое начальство п-привели, - доложился Чугунов.

Чекин продолжать печатать. Потом высоко поднял левую руку и резко бросил её на клавишу.

- Точка. Чего столпились? Или у нас не конец месяца?

- Так отметить бы. Валюха Каткова звонила, - искательно напомнил Чугунов. - П-приглашают.