Семен Данилюк - Милицейская сага

- А ты... причастен?

- Ни боже мой! - заметив, как встрепенулся Мороз, Добрыня взял себя в руки. - Так, зацепил случайно чуток информации. Вот и поставили перед фактом: или - солью, или - накрутят и посадят. И - сдержали-таки слово. Один из потерпевших "котлы" в драке потерял. Ну, и три года - денек к деньку - за липовый грабеж отмотал.

- Так что ж не сдал информацию?! Ведь не шуточки - человека убили.

- Эва как в тебе мент взыгрывает! Вот и видно, что мы из разных амбразур теперь глядим. Во-первых, помнишь, должно, не люблю, когда давят. А во-вторых, может, это теперь и к лучшему. Большие люди добра не забывают. Ну, а забудут - есть чего напомнить!.. Какие еще вопросительные вопросы имеете, гражданин литер?

Он вскинул глаза на Мороза. Взгляд Добрыни был всё так же тверд. Но если прежде в нем угадывалась насмешливая снисходительность сильного человека, то теперь на Виталия глядел матерый, которого загоняли, да не загнали, а лишь внушили неистребимую ненависть к загонщикам.

И Мороз, как прежде на ринге, принял вызов. Молча, упершись локтями о стол, не отводили друг от друга взглядов. Но раньше это было соревнование в удали. Теперь же Мороз почувствовал, как с каждой секундой злой этой невысказанной дуэли все дальше и дальше разлетаются их души. Добрыня стал ему родственником, но перестал быть другом.

- Ладно. То в прошлом, - спохватился Мороз. - Чем сейчас жив?

- Осваиваюсь в новой жизни. Улаживаю всякие разборки. Кооперативы "крышую", какие попросят. А то больно много беспредельщиков развелось. Да и боксеры наши ко мне жмутся. Тоже стараюсь без работы не оставить. В нынешней жизни, чтоб подняться, друг друга поддерживать нужно. Так я про это думаю. Да вот хоть тех же Будяков помнишь? Под крыло взялчтоб без дела не болтались. А через них и Затверечье под приглядом. Собственный бизнес налаживаю. Чего глаза вытаращил? Иль, думаешь, ни на что другое, кроме как граблями махать, не годен? Ан - вникаю. С серьезными предприятиями на поставки "завязался". С властями контакты налаживаю. Да и с ментами теперь куда легче договариваться стало. Может, примкнешь? Тем паче - родич. Чем чужим платить...Э, ты чего сник? Перепил?

- Похоже на то. Зашумело чуток с непривычки. О! Пересидел: завтра с утра на службу. Я ведь теперь государев человек, - с вызовом, как перед тем Добрыня, произнес он.

- Ну, ну. Тогда до встречи, служивый!

Тяжелое чувство овладело Виталием Морозом: Валька Добряков, недавний друг и муж его любимой сестры, стал криминальным "авторитетом".

11.

Начало смеркаться. Дважды звонила Валентина. Во второй раз с плохо сдерживаемым недовольством. Андрей обещал ускорить. Но - к Чекину не шел.

Время от времени из своего логова выходил сам Чекин. Приглядываясь, проходил дозором по кабинетам. Иногда приглашал то одного, то другого к себе. Запирал дверь, наливал из початой бутылки четверть стакана, протягивал карамельку, дожидался, пока бурлящий поток не исчезнет в истомившейся глотке:

- Проявился? Тогда ступай. Часа на полтора тебя еще хватит.

Таков был Чекинский стиль работы, когда в последнюю декаду месяца сутками корпели следователи, не разгибаясь, над уголовными делами. Потом Чекин закупал литр водки и уезжал с отчетом к прокурору. А возвратившись, принимался игриво улыбаться. И это было сигналом: в первые дни следующего месяца в отделе можно было найти разве что дежурного следователя, да и тот время от времени таинственно исчезал. И появлялся вновь несколько растерзанным и не всегда адекватным.

Порочный, надо признать, был этот стиль. Выматывавший, развращавший, но и сделавший каждого из них добротным трудягой.

В девять тридцать Чекин объявил отбой.

- Кто не закончил, завтра крайний срок.

Обрадованный Ханя захлопотал над телефоном.

- Нонна Геннадьевна, Вадим Викторович на проволоке, - промурлыкал он. - Мою машину к подъезду.

Выслушал что-то горячее, хмыкнул:

- Ах ты, козлик. Ну, попасись еще чуть-чуть. Папа приедет, погоняет.

И повесил трубку.

- Шлюшка. Звездит, будто все выпили. Благородные сэры, карета будет подана.

По отходящему ко сну городу с жуткой, пугающей редких прохожих сиреной пролетел "Рафик" скорой помощи. На территории больничного городка он покружил по аллеям и остановился у заброшенного, стиснутого кустами одноэтажного здания, на котором фары высветили угрюмую табличку "Городской морг".

- Слава тебе Господи, добрались-таки. А мы уж хотели за другой партией мужиков посылать, - Нонна была пьяна. И, как всегда, пьяная бесстыдна. - Ба, и Аркашенька здесь. Что ж давно не захаживал? Я ведь всегда. Ну, ты понял?