Семен Данилюк - Милицейская сага

Тариэл тяжело поднялся и грузно возвысился над низкорослым Лисицким. Вид его после лежки был более не безукоризнен. Он провел языком по распухшей губе и, ощутив вкус крови, обрел утерянный дар речи.

- Николай Петрович! Сергей Васильевич! Поговорить хочу. Очень!

- Отговорила роща золотая, - Лисицкий пренебрежительно ткнул в лежащие деньги.

- Ну, извини, дорогой. Что хошь сделаю.

- Нет тебе прощения! - неожиданным фальцетом вскрикнул суровый Рябоконь. - Ты на неподкупность друга моего посягнул. Товарища по работе. В клетку гнуса общества!

Внештатники, забалдевшие от предвкушения того, как будут они сегодня рассказывать о происшествии в общаге, протянули было руки. Но тут как-то по особенному задумался Лисицкий.

- А что, Серега? Может, и впрямь поговорим? Попробуем спасти человека для общества. Может, просто оступился.

- Оступился, оступился, - гортанно запричитал Тариэл, крутясь меж оперативниками. - Давай поговорим! Зачем камера? Не убийца какой. Сергей Васильевич, любимый ты мой, ну давай присядем! Очень прошу!

Он осторожно потянул хмурого Рябоконя к свободному стулу, беспрестанно оглаживая за рукав.

- Отходчив ты больно, Николай Петрович, - недовольно пробурчал Рябоконь.

- Да что ты меня, как бабу в постель, тянешь! - раздраженно вырвал он руку. - Ладно уж, послушаем, может, и впрямь раскаялся. Хотя лично я очень сомневаюсь.

- А ты пока, - обратился он к Морозу, - возьми деньги, составь протокол, объяснения от понятых, - тебя ж, наверное, учили... Да, кстати, - он ткнул в утирающего кровь Тариэла. - Упал, потому что поскользнулся. Ну, да сами видели.

- А вам, деды, заранее спасибо, - Лисицкий, жестом предложив Рябоконю располагаться, увлек влюбленно глядящих на него студентов юрфака, а с ними и Мороза в дальнюю комнату. - Закончите и - свободны. Только отберите по букету побольше. Такие орлы, да с такими цветами - сегодня все крошки в общаге ваши будут.

- А может, подождем, Петрович? И с нами? Мы там для тебя свежий экземплярчик припасли.

- Не, не! - сконфузился Лисицкий. - Это по вашей части, по молодой. А наше дело стариковское - работать, работать и работать. Обеспечивать вам светлое будущее.

И без паузы, показывая, что сказанное - не более чем шутка, удрученно вздохнул:

- Хотя изредка и отдыхаем. Так что в другой раз подгребу. Да вот хоть с Виталием. Ну, хоп!

Заговорщицки подмигнув всем разом и оставив за собой шлейф обаяния, маленький опер захлопнул дверь лаборатории жестом капитана подводной лодки, задраивающего люк перед нелегким погружением.

Виталий же, спохватившись, глянул на часы и предвкушающе улыбнулся - он уже придумал спич, который произнесет по поводу утверждения Тальвинского в новой должности.

8. Хмурый Андрей Тальвинский вышел из здания УВД и остановился на крыльце, колеблясь, возвращаться ли в райотдел. Или - гори оно огнем - перейти площадь и накатить демонстративно сто пядьдесят в популярной среди ментов рюмочной - прямо под окулярами управленческих окон. За очередное несостоявшееся назначение!

От пережитого на аттестационной комиссии унижения и, главное, от краха надежд, которыми жил последний месяц, его то и дело потряхивало. А может, и вовсе пора написать рапорт на увольнение, да и закончить с этой незадавшейся милицеской эпопеей? В адвокатуре хуже не будет. Хоть деньги в кармане появятся!

- Погодите! Вы Тальвинский? - остановил его выскочивший следом незнакомый капитан с повязкой дежурного по УВД. - Хорошо, что догнал! Начальник следственного управления Сутырин передал, чтоб вы срочно к нему поднялись.

- Какая уж теперь срочность? - буркнул, неохотно возвращаясь, Андрей. По правде, после случившегося никого из прежних своих руководителей видеть ему сейчас не хотелось.

- Разрешите?

Не услышав ответа, Тальвинский прошел по ковру и остановился посреди объемистого, обшитого мореной доской куба.

Сидевший за столом человек в штатском читал лежащий перед ним текст, увлеченно прочищая ухо остро отточенным карандашом.

- Ну, так в чем дело? - в голосе хозяина кабинета звучало легкое раздражение отрываемого от дела человека .

- Товарищ полковник, майор милиции Тальвинский прибыл по вашему приказанию.

- Прибыл - припрыгал, - забормотал, чиркая по полям, сидящий. - По моему, как я слышу, при - ка - занию.

Он с разлету поставил подпись и оторвался от бумаги.

- Ба, Тальвинский. А чего выстаиваешь? Не в очереди. Проходи, садись. Не чужой пока.

Его округлое, с широкими порами и оттого как бы промасленное лицо излучало доброжелательное любопытство.