Семен Данилюк - Милицейская сага

- Как дела?

Андрей хмыкнул: за двадцать минут перед тем они виделись на аттестационной комиссии.

- Не жалеешь, что ушел тогда от меня?.. А, ну да, - Сутырин словно припомнил. - Сам, брат, виноват. Так говорю или нет?

И начальник следственного управления области испытующе осмотрел неразговорчивого посетителя. Что-то прикинул.

- Вижу, ничего ты так и не понял. Я думал, тебя хоть район пообтешет, приблизит, к слову сказать, к реалиям наших будней. Последняя фраза явно поразила его самого, потому что, подхватив карандаш, он принялся вписывать что-то в текст.

- К докладу готовлюсь. Такое, брат, занудство. А куда денешься? Первые люди будут. Надо, знаешь, показаться... Что ты на мне все разглядываешь? Блох, что ли, ищешь?

- Перхоть, - предплечья полковника Сутырина были густо обсыпаны жирным белым конфетти.

- Нахал ты, братец, - Сутырин легонько побил себя по плечам. - И появилась-то недавно. Пробую вот себарином.

- Говорят, банфи помогает. Венгерское.

- Поищу... Стало быть, все обиду вынашиваешь? А напрасно, между прочим. По справедливости получил. Самостиец! Повторись - и еще бы добавил!

- Не сомневаюсь. Товарищ полковник, у меня там срочная работа по уголовному делу.

- Подождет твоя работа, - Сутырин жестом приказал оставаться на месте. - А ведь не любишь ты начальство, Тальвинский.

- Товарищ полковник, сроки поджимают.

- Отставить! - Сутырин с неожиданной резкостью отпихнул из-под себя кресло. - Нельзя было то дело по горпромторгу в суд посылать. Политически нельзя. Нецелесообразно.

- В уголовно-процессуальном кодексе такого термина нет.

- Там много чего нет. Да, наконец, я тебя попросил. Твой начальник. Да что я? Генерал попросить не погнушался. И чем ты ответил?

- Черной неблагодарностью.

- Э-э! А знаешь, кто ты есть? - Сутырин будто только что сделал важное и чрезвычайно приятное для собеседника открытие и теперь приглашал оценить его прелесть . - Ты, брат, альфонс!

- Это в порядке служебной аттестации?

- Ну, точно! - Сутырин даже головой покачал: и как это такая очевидная мысль раньше не приходила? - И ведь что обидно? Сам же таким и взрастил. Ты сколько лет в управе просидел?

- Восемь.

- Во! И все подо мной. Я ж, как квочка, охранял вашу гребаную процессуальную независимость. Думаешь, на меня никогда не давили? Ого-го! - он постучал кулаками по столу. Вообще руки, да и все тело этого увесистого, с животиком человека непрерывно совершали такие быстрые финты, что только по ним и можно было угадать в нем бывшего дриблера баскетбольной сборной города. - Это для вас я фигура. А там!.. Об какие только ковры меня мордой не возили! А до вас разве докатывалось? Вот скажи, был случай, чтоб я кому-то диктовал?

- Не было.

Все, что говорил Сутырин, было правдой. Он мог бы сказать и куда больше. Например, когда против одного из следователей прокуратура возбудила уголовное дело о взяточничестве, Сутырин, несмотря на начичие косвенных доказательств, единственный из руководства не поверил и не отступился. Напротив, рискуя окончательно поломать и без того натянутые отношения с облпрокурором, бросился в Москву по старым связям и добился-таки своего: дело приняла к производству прокуратура республики, и через три недели все обвинения порушились, как костяшки домино. Кажется, после этого случая получил Сутырин лестную кличку "батяня".

- А было, чтоб?..

- Не было, - Андрей не сдержал улыбку.

- Вот ты и получаешься гад после этого, - Сутырин уличающе, словно доказал трудную теорему, с чувством прихлопнул плексиглаз, отчего карандашница в левом углу подпрыгнула, и он, даже не скосившись, привычно поймал ее в воздухе. - И чего своим упрямством добился? Дело и без тебя закончили, как надо. А где ты сам теперь? Что-то мне тебя не разглядеть. Ау, бывший важняк Тальвинский, где вы? - он заглянул под стол. Злорадно рассмеялся. - То-то. И генерал твою фамилию на дух не переносит. И аттестацию какой раз прокатывают. А сделал бы как просили: и сам был бы на месте, и для дела польза. А говоришь, нет целесообразности... Да успеешь!

Через его голову Тальвинский поглядывал на циферблат настенных часов с кукушкой - эксравагантная прихоть хозяина кабинета.

- Догадываешься, почему в аттестации отказали? - Что ж тут хитрого? Холуи - народ чуткий. Помнят, что из управы в свое время меня меня по личному указанию генерала выкинули. Это у меня, как вы знаете, не в первый раз. Так что начинаю даже получать эдакое мазохистское удовольствие.

Деланная его разухабистость Сутырину не понравилась.