Рома Тирн - Москит

— Мама заболела, — сказала она, будто виделась с Викрамом только вчера. Кивнула в ту сторону, куда ушел доктор: — А лекарство по рецепту сделают не раньше четырех часов. — Нулани оглянулась с таким видом, словно надеялась обнаружить лекарство поблизости.

— А что с ней? — спросил Викрам.

— Не знаю. Думаю, скучает по моему брату. Потерять сына — это ужасно.

Викрам ничего не сказал. Проводы Счастливчика Джима наделали много шуму. Миссис Мендис закатила вечеринку, где собралась чуть ли не вся школа.

— Я искала тебя на прощальной вечеринке, — продолжала Нулани, — а ты не пришел. Ты больше не ходишь в школу? — спросила она. И добавила, прежде чем Викрам ответил: — Я тоже бросила. Зачем мне учиться, если я ни один предмет не люблю?

Какая-то она сегодня… потерянная, что ли? Викрам задержал на ней взгляд. Точно. Она совсем сникла. Неужели так тоскует по своему никчемному братцу? И опять Нулани кого-то ему напомнила. И опять Викрам не мог взять в толк — кого?

— Зато ты можешь рисовать, — возразил он и, споткнувшись от ее неожиданной улыбки, едва не упал.

— Да. — Нулани кивнула. — Рисовать я могу.

И все же голос ее звучал безжизненно. Викраму невольно пришли на память слухи о ее немоте. Ему вдруг захотелось сказать, чтобы она успокоилась, чтобы не переживала, но, размякнув от жары и близости Нулани, он молчал. К тому же его смущало, что она ведет себя с ним как со старым другом. Какое-то время они ничего не говорили. Нулани, казалось, вся погрузилась в свои мысли.

— Как тебе живется в Суманер-Хаус? — наконец спросила она. — Один в таком большом доме…

Повернув голову, Викрам посмотрел прямо в ее глаза — большие, печальные и прозрачные.

— Знаешь, моего отца тоже убили, — негромко произнесла она. Викрам вздрогнул от неожиданного поворота в беседе. — Слышал, наверное? Об этом все шепчутся. Мы так и не узнали, кто облил его бензином. Полиция никого не поймала. Я была в доме, когда это случилось. Я все видела.

Они вышли на аллею, что вела к ее дому. Викрам все молчал.

— Я просто хочу сказать… ты не слушай всякие сплетни.

Странное дело: Викраму казалось, что они говорят о чем-то совершенно ином. Ему казалось, что когда-то у них уже был такой разговор и сейчас они его продолжают.

— Все кругом сплетничают, — продолжала Нулани. — Не обращай внимания.

— Ты дружишь со стариком из дома на берегу, — сказал вдруг Викрам.

Понимая, что она сейчас уйдет, он хотел как-то ее задержать. Еще поговорить. Он что угодно сделал бы, лишь бы она не попрощалась и не пошла домой. Нулани помедлила, глядя на него. Викрам снова отметил, до чего же она бледная и уставшая, похоже, недавно плакала. На лбу у нее проступили мелкие капельки пота, а под глазами залегли тени. И цветка в волосах не было.

— Он уехал, — проговорила она безжизненно и перевела взгляд вдаль, туда, где море сливалось с небом.

Викрам думал, она что-то добавит, но Нулани только улыбнулась. Одними губами улыбнулась, а глаза остались грустными, и Викрам пожалел, что завел речь о приезжем писателе. Загнанный в тупик, он неловко ковырял землю носком ботинка. Нулани коснулась его руки:

— Не надо. Обувь испортишь.

Викрам замер.

— Мне пора. Надо приготовить для мамы чай с кориандром. Пока.

И она ушла.

Время ползло медленно, как гекконы по стенам дома. Каждый день Нулани приходила в дом на берегу и рисовала под неусыпным наблюдением Суджи. Он готовил что-нибудь вкусное, пытаясь хоть немного подкрепить девушку, дома все ее время уходило на заботу о больной матери. Тео не было уже три недели.

— Половина позади, верно? — Суджи ободряюще улыбнулся.

Но все напрасно: он видел, что тоска Нулани растет, а силы тают, как выгорает на солнце ее зеленая юбка.

— Твоей маме сегодня получше? — спросил Суджи.

От своей приятельницы он знал, что миссис Мендис очень слаба. «Сердце у нее разбито, вот что я вам скажу! — делилась с ним Терси. — Дочка-то за ней уж так ухаживает! А ей сына подавай. Всегда только о сыне и думала».

Джим Мендис прислал письмо. В тот день, когда оно пришло, Нулани птицей влетела к Суджи, до того ей хотелось поделиться новостями о брате.

— Он снимает дом с одним английским парнем! Они подружились! И он там тоже играет в крикет!

Суджи давно не видел ее такой счастливой. Нулани прочитала письмо вслух, Суджи молча кивнул. Джим Мендис не задал ни единого вопроса ни о матери, ни о сестре.

Тео тоже писал. Не надеясь, что почта дойдет, он все равно писал Нулани и Суджи. «Как я мечтаю поскорей вернуться», — снова и снова повторял он.