Максим Матковский - Секретное море

Обвальщик спросил: И что же там такого страшного, не могу понять?

Вера сказала: Да откуда я знаю, только самые отчаянные мужчины нашего общежития не решаются туда заходить.

Обвальщик мяса встал с кровати, надел брюки и сказал: Идем туда… быстро!

Вера сказала: Нет, я боюсь…

Обвальщик мяса показал Вере свой гигантский блестящий тесак и сказал: С этой штукой тебе нечего бояться.

Вера сказала: Хочешь, я проведу тебя до той комнаты, только это верная погибель. Но знай – если выйдешь живым из комнаты бабки – мое сердце навеки твое, Христофор!

Учитель истории стоял под дверью и подслушивал разговор.

Он закричал: Вера, я войду в ту комнату!

Вера накинула халат и вышла с обвальщиком мяса в коридор.

Обвальщик мяса держал тесак наготове и осматривался, будто ожидал, что на него вот-вот нападут.

Вера указала на черную дверь напротив ее комнаты.

Учитель истории схватился за ручку и мигом отдернул руку.

Учитель истории сказал: Горячая!

Вера сказала ему: Кирилл, ты хороший парень, ты запросто сможешь найти себе порядочную добрую девушку. Тихую кроткую мышку. И вы проживете до глубокой старости свои скучные жизни без перца. Не лезь. Возвращайся к своим учебникам, мелу и указке.

Обвальщик мяса лягнул ногой по двери, и та, распахнувшись, гулко ударилась о стену.

Комната дыхнула на них гнилью.

Вера закашлялась, а учитель истории согнулся в три погибели и предъявил полу свой ужин, состоявший из омлета с овощами и колбасой.

Обвальщик мяса рассмеялся. Он сказал: Да по сравнению с тем, как у моей мамаши под мышками пахло, – это просто абрикос в цвету!

Насвистывая мелодию, он размашистой походкой вошел в комнату, и его поглотил мрак.

Вера и учитель истории стояли в коридоре перед распахнутой черной дверью и прислушивались к тишине.

Затем обвальщик мяса сказал откуда-то издалека: Ну и что здесь страшного? Ничего себе комнатка… огромная! Да тут можно коров пасти!

Вера знала, что по метражу комната сумасшедшей бабки была еще меньше ее комнаты.

Вера крикнула: Тебя плохо слышно, любимый, повтори!

Обвальщик мяса закричал: Я говорю, тут что-то… бегает под ногами! Черт разберешь… мыши или коты!

Из комнат вышли сонные жители общежития, они столпились у двери и ждали, чем все окончится.

Они говорили: Бедолага, ему уже не выбраться. Повезет, если он умрет быстрой смертью, а вот если оно начнет его мучить…

Внезапно раздался пронзительный крик и послышался тяжелый топот, и еще был такой шуршащий, мокрый звук, словно убегающего преследовали исполинские половые тряпки.

Обвальщик мяса орал: Вера, открой дверь! Открой чертову дверь! Она схватила меня за ногу!

Жильцы общежития разбежались по комнатам, раздались щелчки замков и засовов.

Учитель истории кричал: Дверь открыта! Беги сюда!

Обвальщик мяса кричал из мрака: Нет! Откройте дверь… она хочет залезть мне на голову!

Вера кричала: Эта не та дверь! Беги к другой двери!

Обитатели общежития стояли под дверьми и думали: Какая другая дверь? В комнате бабки всего одна дверь.

Обвальщик мяса кричал: Я нашел дверь! Открывай!

Вера сказала: Беги на свет!

Обвальщик сказал: Здесь не видно света! Она проглотила мой тесак!

Учитель истории спросил: Кто?

Обвальщик ответил: Гигантская медуза гонится за мной!

Вера кричала: Беги на голос, Христофор! Христофор! Христофор!

Обвальщик сказал: Вот, я слышу – ты прямо за дверью орешь… открывай!

Вера сказала учителю истории: Он заблудился в лабиринте.

Учитель истории спросил: Там есть лабиринт?

Вера ответила: Да, все чего ты больше всего боишься в жизни, даже если не подозреваешь о своем страхе – оживает в нем.

Затем наступила тишина, учитель и Вера хотели было идти спать, но из комнаты сумасшедшей бабки вышел обвальщик мяса.

Его волосы полностью поседели, он очень исхудал и походил на немощного восьмидесятилетнего старика. Кожа да кости, скелет ходячий.

Его глаза больше не были злыми, они были пустыми.

С головы до ног его покрывала зеленая слизь.

Казалось, он смотрел не на Веру, а как бы сквозь нее.

Обвальщик тихо сказал: Я хочу домой… к маме…

Старуха родилась в крохотной деревне под названием Малаешты.

В то время Малаешты находилась на территории Бессарабии.

Юная мать Старухи умерла при родах.

Отец Старухи был священником в местной церкви.