Камен Калчев - Софийские рассказы

Как-то вечером Гергана встретила бригадира перед автобазой и сказала ему язвительно:

— Товарищ Иванчев, что-то вы в последнее время очень уж сдружились с Масларским…

— А что, это плохо?

— Да нет, но вы как-то уж очень индивидуально…

— Я не понимаю, товарищ Бояджиева, смысла ваших слов.

— А что тут донимать? Вы втянули его в пьянство!

— Все выпивают! Мы с Масларским пьем только вечером, когда движение парализовано. Это не пьянство.

— Одним словом, соблюдаете правила уличного движения?

— Конечно.

— А что стало с бригадой коммунистического труда? Не видно ее и не слышно. План-то выполняете?

— Даже перевыполняем.

— А культура и воспитание?

— Все в порядке. Ходим в кино, читаем романы.

— И много читаете?

— Да, но ввиду отсутствия библиотекарши дело в последнее время приостановилось, некому нас просвещать.

— А как со смежной профессией? Осваиваете?

— Мы с Масларским освоили профессии слесаря и шофера. А он может быть и начальником, но не хочет!

Гергане на это ответить было нечего…

Я долго смеялся, когда он рассказывал мне эту историю, и все хлопал его по плечу. Он улыбался, а во рту его торчали два зуба, так как другие давно повыпадали. После этого Иванчев стал мне еще симпатичнее.

— Так и надо! — закричал я, продолжая колотить его, а он громко захохотал, потом закашлялся и так долго кашлял, что я испугался, как бы из его рта не выскочили последние два зуба. Я принес ему стакан воды, он выпил, и кашель его прошел, а потом он сказал мне, вытирая слезы, что ему крошка не в то горло попала.

— Надо выпить еще «ампулу» для прочистки!

Он чокнулся бутылочкой со стоявшей рядом пустой бочкой из-под бензина и вылил все ее содержимое в рот, задрав голову вверх, как это делают куры, когда пьют воду. Я смотрел на него и видел только два его зуба.

— Вот теперь прошло, — сказал он и выбросил пустую «ампулу».

— Рад за тебя.

— Это очень опасно, когда крошка попадает не в то горло.

— Да, верно.

— Мастика все промывает, дезинфицирует.

— Ты прав.

И мы замолчали, сидя под навесом, пропахшие бензином и машинным маслом.

Сколько еще продолжалась бы наша дружба с Иванчевым, не знаю, но в один из вечеров эта идиллия была нарушена. Причем произошло все самым неожиданным образом.

Только мы разрезали дыню и уже готовы были ее съесть, как перед нами словно из-под земли появилась исчезнувшая Виолета. Мы забыли про дыню и онемели.

Она была с большим чемоданом, запыхавшаяся и красная, как будто за ней гнались. Я попытался было встать, но ноги у меня ослабели, и я опустился на место. Иванчев тоже попытался встать, но перевернул корзинку с пустыми «ампулами», они покатились и зазвенели в ногах у Виолеты, а он не посмел больше пошевелиться. Мы молча смотрели на нее. Конец этой немой сцене положила сама Виолета.

— Что вы так смотрите? У вас машина свободная есть? — закричала она.

— Найдется, — сказал Иванчев и вновь попытался встать, опираясь на меня, но не смог.

— Машина твоя здесь? — спросила Виолета, обращаясь ко мне.

— Здесь, — сказал я и тоже сделал попытку подняться.

— Отвези меня домой.

— Сию минуту. — Я опять приподнялся, но случайно толкнул бочку, и она, громыхая, покатилась на Виолету. Хорошо, что бочка была пустая.

Виолета ловко отскочила в сторону, бочка ткнулась в ее чемодан и остановилась.

— Я тебя в момент отвезу.

— Он отвезет, — сказал Иванчев. — Я ему разрешаю.

— Живей, живей! — торопила Виолета. — У меня совсем нет времени.

— Сию минуту! — Я встал и поспешил к машине.

Прежде всего надо было сообразить, где точно стоит мой грузовик, и доказать Виолете, что я не пьян, как она могла подумать. Я с неимоверным усердием приступил к поискам.

Все требовало огромных усилий, но я благодаря Иванчеву сумел сравнительно легко и последовательно выполнить то, что наметил. Виолета смотрела на меня недоверчиво и нервничала. Когда она упрекнула меня, что я пьян, я немедленно ей возразил.

Итак, с помощью Иванчева я разыскал свой грузовик, вскочил в кабину и начал заводить мотор. На это ушло всего две секунды. После этого я начал выруливать, чтобы пробраться между плотно стоявшими с обеих сторон грузовиками. Дал прежде всего задний ход, после этого подал чуть вперед, потом влево… вправо. Все это я проделал безошибочно.

Иванчев стоял в стороне и подавал мне сигналы своими длинными руками, но я не обращал на него никакого внимания, поглощенный своей работой… Еще раз влево, еще раз вперед и назад! Наконец-то я оказался на свободной площадке и, распахнув дверцу кабины, пригласил Виолету садиться. В это время Иванчев погрузил чемодан.