Камен Калчев - Софийские рассказы

Все это произошло, пока я ожидал, когда Виолета даст о себе знать. Но она не объявлялась. Даже не пришла на автобазу с книгами. Вот уже два месяца в ремонтной мастерской валялись одни наивные романы. По ним мы постигали жизнь и повышали свой общеобразовательный уровень. Я чувствовал, что Виолета вот-вот должна появиться.

…Я продолжал работать с усердием. Удвоил свои старания. На одном из собраний Иванчев сказал обо мне и назвал меня в качестве примера. Никто не возразил. За выпивки замечания мне никто не сделал, поскольку все, когда им весело, позволяют себе такое. Легко стало у меня на душе, особенно когда я понял, что Виолета больше не собирается убегать из этого города. Куда ей податься? Лучше этого места ей не найти. Этот город мы строили своими руками. Я понимал, что она уже пустила здесь корни, и знал, что она обязательно напомнит о себе. Деться ей некуда.

В одно из воскресений сентября, после нашего революционного праздника, я получил, к моему большому удивлению, открытку. На ней был изображен центр города — новый зеленый сквер, за которым высился памятник строителю, а около памятника — деревянные скамьи с сидящими на них туристами, приехавшими посмотреть новый город. Эта часть города была мне хорошо знакома.

Конечно, меня очень удивило, что Виолета прислала эту открытку с видом.

«Очень прошу тебя прийти, дело слишком серьезное», — было написано на открытке и указаны дата и место нашей встречи. До назначенного часа осталось совсем мало времени.

Виолета всегда была эмоциональной, но на этот раз я действительно испугался. Зачем я понадобился ей так срочно? Что там у нее случилось? Я сильно разволновался. Положил открытку в карман и стал собираться.

Было воскресенье, и я решил привести себя в порядок в соответствии со вкусом Виолеты. Начал бриться во дворе у чешмы. Лачка наблюдал за мной, но меня не смущал его взгляд. Он вел себя прилично с того памятного вечера, как получил оплеуху на кухне. Сейчас Лачка уважал меня больше и уже не позволял себе задавать ненужные вопросы. На этот раз я, чтобы не мучить его, сказал, что иду в гости к одной моей приятельнице. Он сделал вид, что ему вовсе не интересно, кто такая эта приятельница. Но я видел его насквозь и презирал за притворство.

Вместо Лачки вопрос задала его жена:

— А кто твоя приятельница?

Но Лачка тут же оборвал ее:

— Ты иди-ка лучше поспи и не лезь в чужие дела!

Ганка опустила голову и покорно ушла в свою пристройку.

Я с загадочным видом добрился, смазал лицо кремом и заблестел, как сковорода. Потом надел белый летний пиджак и легкие синие брюки. В этом костюме и фуражке я стал похож на служащего из «Винпрома». Лачка смотрел на меня с уважением и страхом. Предложил мне крем для моих черных туфель. Я помазал их, и вокруг меня поплыл запах ваксы. Теперь я был готов полностью. Когда я уже уходил, жена Лачки вышла из пристройки и сорвала мне один цветок гвоздики. Это меня тронуло, потому что было знаком уважения с ее стороны. Я поблагодарил женщину и вышел на улицу. От моих туфель несло ваксой. Светило солнце. Я весь лоснился и сиял.

Сам не знаю, как я очутился возле квартиры Виолеты. Конечно, мне надо было просто зайти к ней, вместо того чтобы ждать ее в сквере у памятника строителю. Это было вполне естественно, так как у меня не хватало терпения ждать и я хотел как можно скорее узнать, зачем она меня позвала. Наверное, произошло что-то серьезное. Иначе зачем бы ей меня искать? В том, что она прислала открытку с видом города, крылась, как я думал, какая-то символика. Виолета любила подобные штуки. Ведь были нее в свое время эдельвейс и роза ее эмблемами… Вполне возможно, что и сейчас она внушила себе нечто подобное.

Я шел по новому тротуару, который неделю назад был закончен отрядом добровольцев, и старался не запылить туфли. От них несло ваксой, но я надеялся, что к тому времени, когда я встречусь с Виолетой, запах выветрится. Я знал, что она очень чувствительна, поэтому боялся вывести ее из равновесия своими туфлями.

Итак, я оказался около квартиры Виолеты. Вошел во двор. Обычно по воскресеньям, если стояла хорошая погода, жители нашего квартала отдыхали в своих дворах. Так было и в этот день. Хозяйка Виолеты готовила обед на открытом воздухе, а хозяин брился, обнаженный до пояса. Он стоял перед пристроенным на заборе круглым зеркальцем. Не успел я войти во двор, как услужливые, любопытные люди бросились мне помогать. Показали комнату Виолеты, хозяин даже постучался в ее дверь, кашляя при этом и беспрерывно поправляя подтяжки на своих брюках.