Камен Калчев - Софийские рассказы

На улице разгоралась заря. Бледнел горизонт. Мне хотелось плюнуть Лачке в физиономию и убежать из его вонючей кухни. А он не отставал от меня. Как он меня окрутил!..

Блестели фарфоровые тарелки и чашки. Пахло гнилыми фруктами. Семейный очаг… А чем могу похвалиться я?.. А Виолета?..

— Если станешь директором, я против!.. С нею не сходись, она тебя скомпрометирует.

— Ском-про-ме-ти-рует!.. — повторил я, вскочив с кушетки.

Лачка смотрел на меня с ухмылкой. Размахнувшись, я сильно стукнул его по скуле. Это было для него неожиданно, и он так и остался стоять, растягивая рот в улыбке. Потом схватился за щеку, бросился к раковине и начал отплевываться.

— Выбил зуб! — забормотал он. — Бьешь по-бандитски!

— Извини, — сказал я, распахнул дверь и вышел из кухни.

Было уже утро. Я опустил шторы на окнах и заснул, смертельно усталый. Меня больше не интересовали ни солнце, ни люди, ни зубы Лачки…

С той ночи Лачка стал более осторожен. Он не потребовал от меня никаких объяснений. Я даже подумал было, а не приснилось ли мне все это. Мы с ним здоровались при встрече, как будто между нами ничего не произошло. К счастью, он больше не решался ни приглашать меня в кухню на чашку кофе, ни рассказывать о происшествиях, случившихся в его закусочной или на улице. Это меня вполне устраивало, потому что мне некогда было заниматься Лачкой и его проблемами.

На следующий день я решил повидать Виолету. Вечерело, когда я пошел к ней на квартиру. Дома ее не оказалось… Зачем я искал ее? Видно, просто устал от одиночества, на которое был обречен. У меня не осталось никого из близких, о ком я мог бы думать и тревожиться. И то, что случилось с нею, сильно меня взволновало. Подробности, которые я узнал, еще больше обеспокоили меня. Никто не проявил к ней, избитой и окровавленной, сочувствия. Люди пошумели, пошумели на улице и разошлись. Потом оказалось, что в тот день, когда я влепил Лачке пощечину, она на рассвете покинула квартиру с большим чемоданом в руках, который едва тащила. Ушла в сторону центра города, но куда именно, никто не знал.

У меня не было перед нею обязанностей. Но разве в обязанностях дело? В конце концов, Виолета была одинока, и кто-то должен был ей помочь. Кроме того, ее позор был моим позором. И я решил, что не оставлю Виолету в беде.

Сделав два рейса до завода «Вулкан» еще до восхода солнца, к половине девятого я снова был на территории комбината. Теперь меня попросили стать под погрузку щебня и металла. Пока машину загружали, я сидел на оцинкованном бидоне и тупо глядел перед собой. Рабочие трудились быстро и сноровисто. В это время мимо меня проехал на электрокаре бай Драго. Увидев, что я сижу, он тотчас затормозил и развернулся в мою сторону. Я знал, что он начнет разговор о Виолете, и не ошибся. Он видел ее, когда она шла на вокзал. Носильщик нес огромный чемодан. Позже бай Драго разыскал этого носильщика и спросил, куда уехала женщина с большим чемоданом. Носильщик ответил, что в Софию, и добавил, что она была очень грустна. Бай Драго испугался, но носильщик больше ничего не сказал.

— Что случилось? — спросил он меня.

Я молчал, разозленный. С огромным трудом мне удалось удержать свои нервы в узде.

Бай Драго продолжал таращить глаза.

— Как ты думаешь, может, там что-нибудь серьезное?

Я сел в кабину, ничего не ответив, и он проводил меня удивленным взглядом, будто говоря: «Молчишь? Ну молчи, молчи! Мы еще посмотрим, как ты будешь молчать потом!»

Осторожно развернув перегруженную машину, я почувствовал облегчение. Наконец-то я скрылся от любопытных глаз! От глаз рабочих, от глаз бай Драго… Вскоре я выехал на широкое асфальтированное шоссе. Сейчас только от меня зависело, будет ли все так, как надо… От моего труда, от моих рук, от руля, который я держал… Все прочее было ложью, обманом, иллюзией. Об измене не хотелось думать.

Вскоре я оказался перед библиотекой. Я еще на что-то надеялся. В несколько прыжков взлетел по лестнице, остановился, запыхавшись, перед дверью. Но дверь оказалась заперта. Никакой записки Виолета не оставила.

Медленно спустился я к машине. Быстро вскочил в кабину. Подальше от людей, подальше от города!..

Целый день работал без отдыха. Четыреста пятьдесят километров за восемь часов! Но лучше вертеть баранку, чем стоять в закусочной и смотреть на лоснящуюся от жира физиономию Лачки. Я поел колбасы и хлеба, только что купленного в пекарне. Хлеба мне не хватило. Попросил у пекаря еще.