Камен Калчев - Софийские рассказы

— Какие поэты?

— Вообще поэты?

— В большинстве своем в Софии. Там у них квартиры.

— Да, все в Софии… А здесь что, их нету? Как нету? И почему? Должны быть.

— Думаю, что есть.

— Да? А где, например? Ты их видел? И как они выглядят?

— Лохматые. И пьют.

— Что пьют?

— Коньяк.

— Так я и предполагал, — вздохнул он и снова задумался. — Мышьяком быстро… Несколько минут — и конец! Да, какие деньги люди имеют, а мы за каждую стотинку спину гнем… Что, не так?

Лачка попросил меня достать ему какое-нибудь грустное стихотворение. Я пообещал, и мы расстались. На следующий день я принес ему стихотворение. Он согнул листок и положил его в задний карман брюк, в котором обычно носил бумажник.

— Интересно, сколько же они получают за свои стихи? — спросил он.

Я ответил, что им платят за каждую строчку. Он так и подскочил от удивления:

— Значит, деньги у них есть? Есть у них деньги?

— Конечно! Разве без денег они могут покупать яд на черном рынке?..

Может, нынешней бессонной ночью он опять думал о поэтах-самоубийцах, не знаю…

— Это ты, Масларский? — послышался его вопрос.

— Я, Лачка. Чего тебе? Почему не спишь?

— Разбудил меня какой-то мопед, а теперь вот не могу заснуть.

— Какой мопед?

— Да ну их, бабьи истории…

Он выглянул из окошка и вздохнул, словно ему было противно вспоминать обо всем, что было связано с мопедом.

— Опасные люди эти женщины, ей-богу!

— Почему, Лачка? — спросил я, садясь на бетонную ступеньку.

— Не знаю, рассказывать тебе или не надо… Боюсь, неприятно тебе будет, если скажу правду.

— А почему неприятно? Какое отношение ко мне имеет этот мопед, из-за которого ты проснулся?

В полумраке блестели его металлические зубы. Он улыбался.

— Драли друг дружке волосы! Весь квартал переполошили. Ужас! Сколько живу, никогда не видел, как дерутся бабы… Слушай, они же глаза друг другу выцарапали… Не женщины, а дикие кошки… Понимаешь?.. И было бы из-за кого! Так, прошу прощения, сопляк какой-то.

Мне все стало ясно. Противно было слушать это, но я не ушел… А ведь предсказания Герганы сбылись… Однако я не мог и предположить, даже в минуты моего самого мрачного настроения, что случится такое… Я приподнялся, намереваясь уйти, но он продолжал опутывать меня грязными веревками сплетен.

— Бухгалтерша оказалась ловкачка!.. Наша веселуша попробовала ее схватить за волосы, а та как даст ей ногой… Ох, брат, живот надорвешь над этой историей, хотя и не для пересказа она!..

— Хорошо, а что же люди не вмешались, не растащили их?

— Кому надо вмешиваться? Людям лишь бы повеселиться!

— А ты!

— Ну да! Чтобы они мне глаза выцарапали?

— А потом?

— Появился откуда-то этот сопляк с мопедом, схватил бухгалтершу за руку и оттащил в сторону. Потом вскочил на свой мопед и запылил куда-то… А веселуша… Что делала веселуша?.. Она кинулась прочь, вся в крови… Платье разорвано… Убежала подальше от людских глаз!

Слова Лачки оглушили меня. Было горько и обидно за Виолету, но самым неприятным оказалось то, что говорил он об этом с каким-то наслаждением. Видно, из-за того и не спал целую ночь, что увидел дерущихся женщин. Я хотел уйти, но он закричал мне вслед, чтобы я не уходил, есть еще о чем поговорить. Я ответил, что устал и у меня нет времени для разговоров, а он, вовсе не слушая меня, снова начал жаловаться на бессонницу. Меня так и подмывало стукнуть его, но я сдержался, потому что рука у меня, как известно, тяжелая.

— И мы были молодыми, — бормотал он. — И мы позволяли себе вольности. Но таких штук не выкидывали… Правда же? Когда-то из-за меня ссорились две женщины, но до драки дело не доходило… Похоже, что этот юнец мастер по части любви. Я его раньше не встречал, только сегодня увидал, но думаю, что мастер… Ты знаешь его?

— Знаю.

— Говорят, молодой инженерик.

— Да, что-то в этом роде.

— А эта… которая осталась…

— Спокойной ночи, Лачка!

— Спокойной ночи. Ключ у тебя есть или тебе открыть?..

— Не надо.

— Ну как знаешь… Прошу прощения, сколько времени?

— Не проверял.

— Вот и я не проверял. У тебя, случайно, сигареты не найдется?

— Ты же знаешь, что я не курю.

Я поискал в карманах ключ. Лачка, перевесившись через перила балкончика, рассматривал меня с любопытством.

— Что, нету? И я иногда оставался без ключа. Погоди, я тебе открою.

— Не надо, нашел.

— Нашел? Хорошо! А где был-то?

— Спокойной ночи, Лачка! — Мне вовсе не хотелось отвечать ему.

— Прошу прощения, спокойной ночи… А ты не с Бояджиевыми ли был?