Дерек Джармен - Хрома. Книга о цвете

Я ждал всю жизнь, чтоб разбить свой сад.

На гальке коричневой Дангенесса

Я сад разбил цветов исцеленья.

Я вырастил розу и бузину,

Лаванду, полынь и Морскую капусту ,

Петрушку, фенхель и сантолину,

Мяту, руту и любисток.

Это был сад, чтобы душу утешить,

Сад античных кругов из камней

Кругов деревянных и дамб морских.

Затем добавил я ржавого лома,

Буек и надолбы против танков.

Вскопать твою душу с компостом из Лидда,

после обрезки и планировки,

с защитой от кроликов деревянной.

Мой сад поет с ветрами зимой.

Храбро встречает он соль в белых шапках,

От волн набегающих, гальку грызущих.

Мой сад прибрежный – не Hortus Conclusus,

В нем поэт видит во сне маргаритки.

Не сплю я этим воскресным утром,

Сверкает мой сад новый всеми цветами.

Пурпурный ирис, имперский скипетр;

Зеленые почки на бузине.

Коричневый гумус, трава цвета охры,

Желтая в августе из-за Цмина ,

Оранжевой станет к сентябрю.

Синий от василька-самосева,

Синий от зимнего гиацинта,

Розово-белый взрыв роз в июне.

Алый шиповник, огонек зимний,

Горький терн для сладкого джина.

По осени – ежевика,

А весной – можжевельник.

Хаксли в «Дверях восприятия» воспринимает «самость» цвета – в минуту покоя Майстера Экхарта:

Листья плюща испускали какое-то стеклянное, нефритовое сияние. В следующее мгновение мое зрение взорвали заросли огненно-красных цветов. Настолько страстно живые, что, казалось, еще миг – и они заговорят… свет и тень сменялись непостижимо таинственно.

Не все находят в зеленом утешение. Фотограф Фэй Годвин сказала мне на прошлой неделе, что она ненавидит фотографировать зеленое – а в Англии слишком много зеленого! Дангенесс, с его охряной травой и галькой цвета кости, доставил ей некоторое облегчение.

Четыре зеленых бутылки на стене стояло, вдруг одна бутылка со стены упала…

Я дарю вам зеленый цветок. Нет, не зеленую гвоздику Оскара. Это морозник, рождественская роза; лепестки ее цветка – не настоящие лепестки, как и у гортензии, которая может менять свой цвет (от розового до голубого и опять к розовому – что бы сказал об этом Аристотель?), и они бледно-зеленые. А по-настоящему зеленый цветок – это цветок табака.

Морозник , Зеленая Лилия, не подвластен стихиям, он цветет, когда все живое уже сковано морозом. Его семенами питаются улитки и разносят их в своей слизи. Он использовался как средство от червей.

Когда он не убивал пациента, он определенно убивал червей. Самое плохое, что иногда он убивает и червей, и пациента.

(Гилберт Уайт. Естественная история и древние памятники Селборна)

За вашей изгородью немало ядов: зеленый аконит, арум пятнистый, сладко-горький паслен. Смертоносная репутация зеленого… несчастливый зеленый… происходит от другого яда, мышьяка, из которого изготовляют изумрудную краску.

Кстати, о зеленой гвоздике. Хэвлок Эллис был убежден, что квиры предпочитают зеленый цвет. Были ли они тайно одержимы всеми этими изумрудными платьями, сброшенными девушками? Дайте образчики разных цветов парню, который думает о члене, и посмотрите, какой он выберет… У Приапа он был зеленым. Почему артистические фойе называются по-английски зелеными комнатами? А вы знали, что Иисус сходил с ума по Иоанну, которого называли Зеленым евангелистом? А может быть, все проще, и слишком много молодых людей слишком долго смотрели на обнаженные фигуры из позеленевшей бронзы, которой были одержимы греки.

Три зеленых бутылки на стене стояло, вдруг одна бутылка со стены упала…

Я легкомысленно играю с зеленым бисером. Тосканские крестьяне прячутся от плохой погоды под большими зелеными зонтами. Они называются «базиликами», потому что напоминают церковный купол. Я впервые увидел «базилику», когда мы искали с Кеном Расселом место для съемок его фильма «Гаргантюа» на заброшенных площадках студии Cinecittà. Я рассказывал ему о своей идее дизайна Телемского аббатства. Я собирался сделать его похожим на могилу Адриана, с лесом на вершине, напоминающим Висячие сады. И тут меня прервал наш взволнованный водитель, он показал на автомобиль, проезжавший мимо, и сказал: «Феллини». Обе машины остановились, из той машины через мгновение выскочил маленький человечек, открыл огромную зеленую «базилику», потому что шел проливной дождь, и затем из машины вышел тучный Феллини, в шляпе, съехавшей на один глаз, такой же элегантный, как спекулянт 1950-х из «Сладкой жизни».