Дерек Джармен - Хрома. Книга о цвете

В 1439 году византийский император Иоанн Палеолог и восьмидесятилетний ученый Гемист Плифон прибыли из Константинополя, находившегося в очень тяжелом положении, чтобы просить помощи в войне против арабов-мусульман и обсудить проблему раскола между церквями Запада и Востока. Плифон продемонстрировал потрясающую эрудицию во время своей лекции об Аристотеле. Аудитория слушала с восхищенным вниманием, но ее энтузиазм заметно остыл во время его второй лекции о Платоне и неоплатонике Плотине. Платон считался дьявольским отродьем – аудитории был известен только один фрагмент из «Тимея», а все остальное было для них китайской грамотой [37]– философия Платона врезалась в аристотелевскую схоластику, как метеор в айсберг, взорвав христианского бога Сатурном и Юпитером, Юноной и Венерой и их посланцем – Меркурием. Разве могло служить извинением то, что Порфирий, биограф Плотина, говорил о нем как о скромном и мягком человеке? Определенно, они были дурными людьми.

Но Козимо считал по-другому. В 1453 году, через год после того, как Леонардо родился в Винчи, его посетила блестящая идея – не основать ли Платоновскую академию… но кто бы мог ее возглавить? Несколько лет спустя эта проблема была решена – когда он встретил Марсилио, подростка, сына своего врача. Марсилио воспитывали как последователя Аристотеля, и он немного знал греческий. Козимо поощрял его совершенствование в языке и затем приказал ему перевести герметические тексты, назначив руководителем новой школы.

Это решение распахнуло двери лабиринта.

Платон, которого он открыл, привел к пересмотру всей жизни – к Возрождению.

В 1430-х годах четырнадцатилетнего мальчика могли сжечь на костре за акт содомии – но отныне во Флоренции это стало невозможно. Платонизм утверждал, что любить кого-либо твоего собственного пола – правильно и нормально, более практичный взгляд на сексуальность, чем церковные запреты. Современный мир воспринял это послание с распростертыми объятиями, и Боттичелли, Понтормо, Микеланджело и Леонардо вышли из тени.

Я знаю, что ушел довольно далеко от цвета и света… но так ли это на самом деле? Ибо Леонардо сделал первые шаги в понимании света, и Ньютон, холостяк, пользующийся дурной славой, последовал за ним со своей «Оптикой». В этом веке Людвиг Витгенштейн написал свои «Замечания о цвете». Кажется, цвет привлекает квиров!

У всех моих друзей ограничены гражданские права в этом Году Христианских Прав, в 1993-м.

Мы должны помнить o Фичино, который перевел Платона на прекрасный итальянский, «молодые мужчины, которым старые мастера преподали уроки любви», хотя Порфирий отрицает, что у Платона были сексуальные контакты с его студентами – это была любовь родственных душ. Бисексуальный Лоренцо, внук Козимо, должен был принять пятнадцатилетнего Микеланджело в свою семью, чтобы воспитывать его.

Фичино переехал в новое здание Академии и тут же украсил его стены картинами античных богов и античных философов. Этот его поступок (Фичино гордился им) растекся как масло по воде, и к концу века мы видим, что художники погрузились в новые исследования классики, Боттичелли рисует Венеру, Мантенья – «Триумф Цезаря».

Лоренцо был бисексуален, но большинство его учеников интересовались только мужчинами. При его дворе была принята сексуальная мораль древнегреческих собраний. Церковь отреагировала, но захлопнула двери слишком поздно – на совете в Тренте в 1548 году был дан отсчет Реформации. К тому времени Сикстинская капелла – гомоэротический гимн – уже окутала папство.

Фичино, первый «терапевт»:

Я призываю всех вас к плодородной Венере – и, пока мы бродим среди этой зелени, мы можем спросить себя, почему зеленый цвет помогает нам больше, чем какой-либо другой, и почему он доставляет нам удовольствие. Зеленый занимает среднее положение в мире цвета и является наиболее умеренным…

(Книга жизни)

Это правила, как продлить жизнь.

Все, что он пишет, находится под знаком древних богов, особенно его собственного меланхоличного Сатурна, чья черная желчь приносит печаль.

…когда протираешь глаза при этом свете (свете Бога), внезапно обнаруживаешь, что блеск, наполнивший их, переливается цветами и очертаниями предметов так, как об этом говорит божественный Платон, божественная истина проникает в сознание и счастливым образом объясняет все сущее…

Есть три универсальных цвета – зеленый, золотой и сапфирный, и они посвящены Трем Грациям.