Дерек Джармен - Хрома. Книга о цвете

Я так никогда и не увидел медного дельфийского возничего – статуи, которую я считал самой прекрасной в мире. Когда мне было восемнадцать, я путешествовал с друзьями автостопом, и мы остановились в паре миль от горной дороги. В темноте мы услышали журчание воды под мостом и решили разбить лагерь. Мы были на ногах с раннего утра, уставшие и грязные, и у нас не было денег на гостиницу или хотя бы на молодежное общежитие. Мы свалились в нескольких ярдах от дороги и мгновенно заснули.

Когда рассвело, мы увидели, что находимся в расселине в горах. Там росли смоковницы, омываемые кристально-чистым родником, бьющим из камня. Мы сняли с себя грязную одежду и выстирали ее, а затем развесили сушиться на ветках. А около семи к нам явился довольно злобный посетитель, который что-то сказал на непонятном языке, а затем ушел с очень недовольным видом. Через полчаса тишину нарушили два полицейских фургона, из которых с криками выскочило около дюжины полицейских. Мы были очень смущены, потому что не понимали ни слова из того, что они говорили. Они в ярости пинали наши рюкзаки, затем побросали нашу одежду в пыль и начали ее топтать. Мы чувствовали себя совсем беззащитными, в одних плавках.

Дэвид, который залезал на скалу, чтобы получше рассмотреть двух орлов, паривших над нами в восходящих потоках воздуха, вдруг свалился со своего насеста, но ржавая колючая проволока внизу остановила его падение и спасла от серьезных увечий, а возможно, и смерти. Он лежал без сознания весь в крови, опутанный проволокой. Атмосфера изменилась, нас погрузили в один из фургонов и под рев полицейских сирен доставили в госпиталь в Амфиссе. Напоследок нам сказали никогда не возвращаться в Дельфы.

Мы пробыли в Амфиссе несколько дней, пока Дэвид не вылечился, его раны алели от йода. Мы узнали, что совершили святотатство. Мы купались в источнике Аполлона, там, где Пифия говорила с оракулом.

Я всегда считал, что именно после этого моего истинного крещения я обрел дар пророчества. Древние верили, что это источник поэзии, и приходили к нему за вдохновением.

И пока мы не покинули зеленый, давайте отдадим дань уважения нимфе Хлорис, которая обеими руками держится за усыпанное цветами платье Флоры. Хлорофилл – зелень весенних растений, мятный вкус зеленой зубной пасты, которая была изобретена во времена моего детства; зеленый «Эйрвик», зеленая жидкость «Фейри»; хотя в недавней рекламе производители белого чистящего компонента заставили его убивать желто-зеленых микробов, словно выскочивших из фантастических книжек.

Во все игры играют на зеленом. Игры изображают наши души на зеленой сцене земли. Игра в крикет на деревенской зелени. Зеленые в политике. Зеленые за мир. Я сдаю карты на столе, покрытом зеленым сукном. И под тенями, которые отбрасывает зеленая лампа, я беру в руки бильярдный кий.

Вот так-то и мы

Плясали до тьмы.

Кидались в листву

С зеленым Ау.

(Уильям Блейк. Зеленое Ау [50])

Где-то вдалеке газонокосилка наполняет воздух запахом зелени.

Зеленый – это цвет сказаний… он всегда возвращается. Трава всегда зеленее по ту сторону ограды [51].

Алхимический цвет

Смотри на эту многогранность мира и поклоняйся ей! [52]

Я столкнулся с алхимией, когда читал работы Юнга по алхимии в 1970-х. Я не знаю, что меня зацепило. Возможно, пленительные иллюстрации металлов, королей и королев, драконов и змей, я покупал и читал оригинальные тексты: «Иероглифическую монаду» и «Разговор с ангелами» Ди (я использовал это название для фильма с сонетами Шекспира); «О причине, принципе и едином» Джордано Бруно и «Оккультную философию» Корнелия Агриппы, копию которой я нашел на барахолке за пять фунтов, первое английское издание 1651 года, в котором не хватало всего нескольких страниц. Я восстановил отсутствующие страницы и привел книгу в нормальное состояние. Ее хочет получить Британская библиотека – мой экземпляр в лучшем состоянии, чем тот, что находится у них.

Работа Юнга вдохновила меня на стихи, которые я написал для Джона Ди в «Юбилее», в особенности для финальной речи. Цветочная подпись:

Я подписался розмарином, истинным противоядием от ваших врагов.

Просперо привез на остров книги. Поймандр и Орфические гимны, Плотин о душе – «Книга жизни» (Фичино). «Заключения» (Пико делла Мирандола), Парацельс, Роджер Бэкон. «Тайна Тайн», бестселлер Средневековья. «Оккультная философия» Агриппы и «Иероглифическая Монада» Ди. «Тени идей» (1592) Джордано Бруно, которого сожгли на костре в 1600-м на площади Цветов в Риме. Последний из великих, павший жертвой Инквизиции.