Джон Ирвинг - Свободу медведям

— Ват отлично устроился, — сказал Бьело Сливница, откусывая огромный бутерброд.

Но мой отец и сам оказался в достаточной степени дальновидным.

Августовским утром в одно из воскресений, известных в семействе Сливница как «воскресенья Вата», мой отец сидел в ванной комнате, пока Готтлиб Ват отмокал в ванне. Когда Зиванна Слобод ушла проверить свою духовку, Вратно сказал:

— На противоположной стороне улицы какая-то подозрительная машина, Ват. Какое-то подозрительное многочисленное семейство собралось вроде как на пикник.

— Ну и что? — спросил Ват.

Мой отец поднял крышку сливного бачка и положил ее к себе на колени.

— Хочешь поупражняться? — спросил Ват.

— Я должен тебя убить, — заявил Вратно. — Я должен утопить тебя под этой крышкой и застрелить твою женщину, когда она вернется с печеньем.

— Почему? — удивился Ват.

— О, в этом трудно разобраться, — ответил мой отец.

— Ты четник? — спросил Ват. — Или, может, партизан?

— В последнее время я работал на усташей, — сказал мой отец.

— Но ведь они на нашей стороне, — возразил Ват.

Тогда мой отец пояснил:

— Они были также и на стороне Гвидо Маджикомо на «Гран-при Италии 1930». Поэтому, как я думаю, они оказались в затруднительном положении.

— О господи, понятно, — вздохнул Ват. — Разумеется, я для них крепкий орешек. Не сомневаюсь! — Он поднялся на ноги, обескураженный; его бесчисленные глубокие шрамы набрали воду из ванны и теперь сочились, словно открытые.

Когда Зиванна вошла к ним, она сразу заметила нарушения ритуала и уронила сдобу прямо в опустевшую ванну Готтлиба. Ват прилаживал на место крышку туалетного бачка, а Вратно напяливал на себя форму вермахта одного из близнецов Сливница. Затем Ват тоже облачился в форму, пока дородная Зиванна вылавливала из воды ореховый рулет. Ее не так-то просто было удивить.

Семейство Сливница удивить тоже было не так-то просто. Когда Готтлиб Ватт, совершенно один, вышел из дома по улице Смартин и ленивой походкой направился в сторону мотоциклетного гаража, Бьело Сливница сказал, должно быть, только одно: «Сидите смирно». Поскольку весь выводок сидел в машине, наблюдая за Ватом и ожидая, когда Вратно нанесет свой сокрушающий удар.

Они сидели и ждали все то время, что понадобилось Вату, чтобы завести один из мотоциклов объемом 600 кубических сантиметров и выкатить его в открытые двери готовым к поездке. Затем Ват снял карбюраторы у всех оставшихся в гараже мотоциклов, кроме гоночного «Гран-при 39». Он поместил все карбюраторы в коляску поджидающего мотоцикла вместе с ящиком инструментов, штепсельными розетками и вилками, проводами, различными запчастями к мотору, цепями, топографическими картами Словении и Хорватии и двумя дюжинами гранат; одну из гранат он зажал в руке и уселся на свой гоночный мотоцикл.

Сливницы по-прежнему ждали, когда Готтлиб Ват вернется обратно на улицу Смартин на гоночном мотоцикле, свободном от лишнего груза. Они, видимо, решили, что у Вата с мотоциклом возникли какие-то проблемы, поскольку он ехал наклонясь вперед и держа что-то в руке над бачком, откуда могло сочиться горючее. Сливницы наблюдали, как Ват, мерно раскачиваясь, приближается к ним, наклонив голову и низко припав к рулю, и, вероятно, так и не увидели, как он метнул, выдернув чеку, гранату под их машину.

Я полагаю, что Бьело Сливница и вся его отвратительная семейка продолжала сидеть спокойно, когда их машина взлетела в воздух.

Оглушительный взрыв заставил моего отца стрелой вылететь на улицу и вскочить в седло мотоцикла позади Вата. Готтлиб подкатил обратно к гаражу и пересадил Вратно на разогретую машину с коляской.

— Зачем ты это делаешь. Ват? — спросил мой отец.

— Последнее время, — сказал ему Ват, — мне очень хотелось куда-нибудь прокатиться.

Но какую бы причину ни назвал Ват, одно было ясно: теперь они были квиты. Мой отец не пожелал утопить Готтлиба Вата, а Готтлиб не пожелал бросить моего отца.

Погони за ними не было. Найти в воскресенье дивизион разведчиков-мотоциклистов «Балканы-4» оказалось делом нелегким. А когда его все-таки отыскали, то не менее трудным делом оказалось его мобилизовать — из-за отсутствия карбюраторов.

Когда беглецы добрались до Дравограда, они услышали приглаженную цензурой новость. Убита преданная усташам семья из шести человек, диверсия совершена на улице Смартин в Словеньградце. Усташи и немцы схватили Зиванну Слобод, пресловутую сербскую проститутку, очевидную убийцу, виновницу преступления. В соответствии с принятым усташами и немцами постановлением, за одного немца или усташа будет расстреляно сто сербов. В Словеньградце ведется поиск сербов, чтобы призвать их к ответу за преступление. Шесть Сливниц равнялось шести сотням сербов — Зиванна Слобод плюс пятьсот девяносто девять остальных.