Лена Элтанг - Каменные клены

Поступлю как римская крестьянка с Юпитером — дам ему теленка вместо овцы и ягненка вместо быка. Пожертвую то, что еще никому не понадобилось. Поменяю запретный плод на плод воображения.

— Так что мне за это будет? — повторил Сондерс, подойдя ко мне так близко, что я различила запах жареного арахиса — Что ты мне дашь за возвращение найденного?

Я хотела написать: а что ты хочешь? но подумала, что на этот вопрос нет благоприятного ответа, положила блокнот на буфет, сняла платье через голову и легла на кухонный стол.

Здравствуйте, дорогие Аликс и Эдна Александрина.

У нас теперь праздник, называется Дивали, кругом огни, свечи, лампы, петарды, а мы с Гаури объелись морковной халвой.

Я долго не писала, потому что была уверена, что мы скоро увидимся.

Однажды мне приснилось, что обе девочки приехали ко мне, почему-то раскрашенные, как актеры катхакали. У Дрины было зеленое лицо и белая взъерошенная бумажная борода, так выглядят пакка . А у Аликс было черное лицо, все в белых и красных кляксах, так выглядят кари .

В моем сне мы поели рисовых пирожков и отправились в Хочин вызволять вашего братика из враждебной мне семьи Аппасов. Мы зашли в дом, где Раджив сидел на полу под шелковым зонтом с золотой бахромой. Лицо его было неприветливым и гораздо более светлым, чем на самом деле. На коленях у него сидел Бенджамин Пханиндра, он нас не узнал и отвернулся.

Тогда Аликс сняла свое желтое покрывало и накинула его на Раджива, как сачок, нет, как китайскую рыболовную сеть, такие сети — огромные! — висят на деревянных опорах вдоль хочинской набережной. Покрывало тут же съежилось и упало на пол — под ним никого не было, прямо как в фокусе Дэвида Копперфилда. Ни отца, ни сына.

— Ты убила моего мальчика, моего Бенджи! — закричала я, и она, зловеще улыбаясь, накинула покрывало на меня. Когда я проснулась, ноги у меня были холодными и дрожали. Я подумала, что у вас что-то случилось, и стала переживать и маяться.

Но через неделю из Вишгарда, как всегда, пришли деньги, и я успокоилась.

Лучше думать, что вы живы и знать меня не хотите, чем, что вы умерли и приходите ко мне в сон в синих юбках, разукрашенные, как местные боги.

Моя хозяйка, миссис Дэбни, привязалась к Гаури и покупает ей всякие приятные пустяки. Своих детей у них с мистером Дэбни — его настоящее имя Бхаратенду — нет, и присутствие девочки в доме их немного развлекает.

Мистер Дэбни — человек сдержанный, хотя и не джентльмен, издалека он похож на Уолдо Сонли, такие же длинные ноги и руки, только кожа у него цвета дубовой коры.

Что до меня, то я хожу на курсы керальской кухни, гуляю с дочкой в Гавани, работаю всего восемь часов в день и понемногу привыкаю к тому, что жизнь еще не кончилась. Более того, я стала откладывать деньги. Через полгода смогу приехать в Вишгард, и тогда мы сядем на нашей кухне, зажжем много свечей и станем разговаривать, правда?

Мы ведь раньше совсем не разговаривали.

она была хорошенькой, не слушайте никого, сказал сондерс, таких девочек берут в дорогие рестораны подавальщицами, у них пышная грудь и осмысленный взгляд, когда у меня будет свой отель, я тоже возьму таких — надену на них матроски, знаете, такие, старинного образца, как на школьницах у кена расселла?

в малышке к тому же была такая червоточинка приятная — сестра ее с пятнадцати лет всему обучала потихоньку, ну вы понимаете, пальчики, губки, язычок, думаю, дрина и теперь недурна, скоро она приедет, сами увидите, я мог бы фотографию показать — в пикантной позе, да у меня ее отобрали два часа назад, прямо из рук вырвали!

выпей еще стаканчик, элдербери, я угощаю, он внезапно перешел на ты, но я даже глазом не моргнул — пока бледный пьяный сондерс объяснялся с патриком, я думал о том, каким разным может быть ад: расчерченный, будто контурная карта, ад данте алигьери, тусклый, полный липкой воспаленной жижи, ад отца арнолла, [131] Отец Арнолл — проповедник из романа Джеймса Джойса «Портрет художника в юности». миртовый писательский ад Вергилия, смоляные озера ранних христиан, вонючие болота персов, добровольный ад сведенборга, и еще я думал о том, в какой из них, будь моя воля, я отправил бы сондерса брана

я ведь, по простоте душевной, думал, что старшая сестра понаваристей будет, сказал сондерс с утомленной улыбкой, да только зря надеялся — аликс оказалась спокойной, как хирург, пришивающий палец ныряльщику, она даже не вскрикнула, когда я сделал ей больно, представляешь?