Джеймс Миченер - Источник

У евреев было только два пути, которые позволяли чувствовать дух времени: им все еще позволялось быть ростовщиками, что и помогало им оставаться в живых; и еще в 1520 году печатник сделал в Венеции полную печатную копию Талмуда. Христиане испытывали такую острую ненависть к этому шедевру еврейской мысли, что власти в Италии, Испании, Франции и Германии сплошь и рядом сжигали его, и когда наконец его взялись печатать, то был известен лишь один оставшийся экземпляр. Собрание еврейской мудрости было сохранено буквально чудом… а венецианский печатник, который спас законы иудаизма, был христианином.

Но в эти темные времена, когда евреи Европы стояли у позорного столба и христианский мир не издавал ни слова протеста, когда их убивали прямо в своих домах, луч надежды забрезжил там, где его меньше всего можно было ожидать: в неприметном городке Цфат в Галилее, раскинувшемся на склоне холма.

Ребе Заки-сапожник был толст, и это было его несчастьем.

В итальянском портовом городе Поди, где он обосновался после женитьбы в 1521 году, приход весны влек за собой беспокойство среди тех еврейских мужчин, которые обладали излишним весом, потому что начиная с марта они чувствовали на себе взгляды соседей-христиан – те оценивали их жировые складки и прикидывали, толще ли Заки, чем Иаков, или Иаков чуть полнее Залмана; и они сами, и их семьи начинали волноваться. Тем не менее, эти сопоставления продолжались, и по мере приближения двадцать первого марта ожидание выборов самого толстого еврея все настойчивее давало о себе знать, и в каждой семье втайне шли разговоры: «Выберут ли в этом году нашего отца?»

Строго говоря, у Рашель, жены ребе Заки, не было повода для беспокойства, потому что Заки был так грузен, что его год за годом избирали едва ли не автоматически. Оставалось вопросом лишь одно – кого из пяти других евреев выберут его заместителем, так что Рашель, свободная от тех прикидок, которые мучили других жен, пускала в ход всю свою энергию, бичуя и понося своего незадачливого мужа.

– Ну почему ты такой толстый? – весь год гноила она его. – Мозес не толстый. Может, Меир так толст, как ты? – Она жила с ребе Заки двадцать лет, и у нее были основания считать, что он представляет собой худший образец мужчины. Он никогда не мог как следует обеспечивать семью. Он никогда не зарабатывал достаточно своим сапожным ремеслом, позволяя хитрым итальянцам обманывать себя. И теперь было совершенно ясно, что ему никогда не стать знаменитым ребе, который мог бы прославить свою общину. Он был просто толстяком, который большую часть года вызывал сочувствие, а в марте – откровенную жалость.

Евреи Поди представляли собой небольшую, тесно сплоченную общину. Когда их изгоняли в 1492 году, они все вместе перебрались из Испании в Португалию, откуда – после потрясшего всех крещения, которое происходило по приказу правительства Португалии, – из Лиссабона в Италию. В строгом смысле слова и ребе Заки, и его острая на язык жена Рашель, и все евреи Поди были христианами, потому что в Португалии их насильно крестили – кому-то в кровь разбивали губы, кто-то плакал; но ряд пап, рассмотрев эту ситуацию, признали, что христианская церковь не может принять плоды такого крещения и что отныне евреи Поди вольны вернуться к своей религии, которая, кроме всего, имеет истоком Святую Библию. Благородный герцог Поди дал им пристанище, как энергичным купцам, которые обеспечили его владения хорошими доходами, и даже разрешил им возвести собственную синагогу, так что в доброжелательной атмосфере Италии преследования, которым они подвергались в Испании и Португалии, постепенно были забыты.

Одним из ведущих купцов в Поди был рыжий Авраам, тесть ребе Заки, и евреи этого портового города, глядя на своего забавного маленького ребе, часто удивлялись, как он смог заполучить дочку этого купца. Рашель надеялась на лучший брак, чем тот, который ей достался, и часто напоминала и своему отцу, и мужу:

– Еще до того, как мы поженились, я знала, что Заки ничего не добьется.

Но ее отец возражал:

– Я знаю, что Заки станет прекрасным ребе, и ты еще будешь гордиться, что он взял тебя в жены.

Но у Рашель не было никаких оснований для гордости. Еще ребенком в Португалии она знала Заки как толстяка, которого дразнили остальные ребята, а подрастая и становясь девушкой, она видела, как Заки все толстеет. Никто из ее подруг не смотрел на него с вожделением. Когда его оставляли в покое, он читал Талмуд и учился ремеслу у сапожника-итальянца, который предупреждал его родителей: